Previous Entry Share Next Entry
О Шульгине
Breviarissimus
breviarissimus

Об этом человеке не написано ни одного специального фундаментального научного исследования - лишь сотни, тысячи газетных публикаций и статей в исторических сборниках, да несть числа его образам в художественной литературе. Он стал одним из символов революционной эпохи в России начала ХХ века, он - руководитель ультраправой газеты "Киевлянин", истово ненавидевший большевиков, основатель Белого движения (вступил в белогвардейцы за № 29), быв. депутат Государственной думы Российской империи, человек, принимавший отречение последнего русского монарха, убежденный монархист, позёр, игрок со смертью, эмигрант, многолетний узник Владимирского централа и живая легенда среди поколения 60-70-ых гг., доживший до гагаринского триумфа Советской власти, не раскаявшийся ни в одном своем слове и поступке.



В январе 2013 года исполнилось 135 лет со дня рождения Василия Витальевича Шульгина. Его отец, Виталий Яковлевич (1822-1878 гг.) служил в Киевском университете по кафедре всеобщей истории, а его матушка Мария Константиновна, урождённая Попова (?-1883 гг.), вскоре после смерти супруга вышла замуж за профессора Д.И.Пихно, продолжившего главный труд жизни Шульгина-старшего: издание основанной им газеты "Киевлянин". В 1890-е годы "Киевлянин" стал одной из крупнейших газет в России, его тираж составлял 5 000 экземпляров (весьма солидно по тем временам, она распространялась, в т.ч., и Санкт-Петербурге). Много позже газету возглавит Шульгин-младший, окончательно закрепив в её материалах жесткую публицистическую линию собственного батюшки на борьбу с украинским сепаратизмом в Малороссии. К слову сказать, по утверждению историка М.К.Касвинова, "Киевлянин" был в числе немногих газет, которые "преимущественно" читал Николай II.

Василий Шульгин в 1900 году окончил юридический факультет Киевского университета Св.Владимира, но будучи жаден до знаний ещё год проучился в политехническом институте, после чего стал земским гласным и почётным мировым судьёй. В начале 1902 г. его призвали на военную службу в 3-ю сапёрную бригаду, но в декабре того же года уволили в запас с чином прапорщика запаса полевых инженерных войск. Уйдя из армии Василий Витальевич выехал в собственное имение в Волынской губернии, где вплоть до русско-японской войны вдумчиво занимался сельским хозяйством - широких интересов человек, ничего не скажешь. Впрочем, деревенская идиллия быстро закончилась: кипучий темперамент и обостренное чувство патриотизма подтолкнули Василия Витальевича к тому, что он записался добровольцем на фронт, но, как на грех, война завершилась. "Его часть находилась в Киеве, когда там после опубликования манифеста 17 октября 1905 г. начались волнения, и Шульгин вместе со своими солдатами пытался навести порядок на улицах." С осени 1905 года он начал публиковаться в "Киевлянине", где становится ведущим журналистом, а с 1913 г. и редактором.

Будучи землевладельцем Волынской губернии, Шульгин прошёл от местного союза помещиков в Государственную думу II, а затем III и IV созывов. В парламенте он приобрел репутацию крайне правого, как оратор выступал довольно тихо и очень корректно, чем в корне отличался от придерживавшегося схожих с ним взглядов невоздержанного на слово и совершенно "взрывного" Пуришкевича. Василий Витальевич на трибуне был предельно вежлив и тонко язвителен, из-за чего любая дискуссия с ним напоминала урок фехтования. Из-за его поддержки реформ П.Столыпина волынского помещика отчаянно невзлюбили левые, а царский двор напротив, благоволил ему - Шульгин (по свидетельствам очевидцев) импонировал царю как ярчайшая личность.

В 1911 году Шульгин прекращает общение с крайне правыми в Госдуме, присоединившись к фракции русских националистов. Во время печально известного "процесса Бейлиса" неожиданно для всех он печатает ряд материалов, доказывающих фальсификацию доказательной базы этого дела. Номер от 27 сентября 1913 г. с его передовицей, обвиняющей прокурора Киевской судебной палаты в давлении на следствие, был конфискован цензурой. Причём корреспонденты столичных газет оперативно передали передовицу "Киевлянина" в свои редакции по телеграфу, но в ни в Москве, ни в столице не нашлось смелых републиковать её. Сам Шульгин за эту статью в январе 1914 г. угодил под суд и затем (ему припомнили ряд материалов о коррупции в верхнем эшелоне российской элиты) приговорён к тюремному заключению сроком в 3 месяца. Отсидеть наказание ему не удалось: после начала Первой мировой войны Шульгин убывает на фронт.

Воевал в чине прапорщика 166-го Ровенского пехотного полка на Юго-Западном фронте, был ранен во время атаки. Одновременно не прерывал политической деятельности и вошёл в состав руководства Прогрессивного блока, найдя точки соприкосновения с бывшими оппонентами, в том числе с лидером кадетов П.Н.Милюковым. Подобные идейные шатания отрицательно воспринимались монархическим окружением героя нашего повествования, но, как можно отчётливо видеть, Василий Витальевич рассматривал свои убеждения вполне по-ленинским заветам - "не догма, но руководство к действию", лишь бы действие вело на благо России - так как он его понимал.

А во дни Февральской революции 1917 года Шульгин оказался в своей привычной стихии черезвычайных ситуаций! Он кооптирован в состав Временного Комитета Государственной думы, исподволь ведшего страну к свержению самодержавия. 2 марта он, вместе с Гучковым, был командирован в Псков для переговоров с императором и, присутствовал при подписании манифеста об отречении в пользу великого князя Михаила Александровича. Случилось то, чего он более всего боялся - для упёртого антиконституционалиста отречение государя было невыносимо, противоречило всему его образу мыслей. Но прихотливая судьба распорядилась так, что Василию Витальевичу пришлось присутствовать при похоронах монархического образа правления в России и, де-факто, стать его могильщиком. Уже много позже Шульгин писал, в попытках объяснить свою тогдашнюю позицию, В.А.Маклакову: "Причина постыдного поведения нашего в 1917 году кроется гораздо глубже, чем в особенностях политического правления нашей родины, и таится она там, где и всегда на протяжении веков таилась - в случаях сему подобных: в вырождении физическом и душевном классов, предназначенных для власти… Поверхность же наша русская с той минуты, по крайней мере, когда я… стал наблюдать лик… Северной Пальмиры, показалась мне собранием, если это выражение не оскорбит Вас, недоносков и выродков ...".

Объявление России республикой Шульгин, вполне естественно, воспринял крайне критически, считая, что Временное правительство превысило свои полномочия. В октябре 1917 года ему пришлось вернуться в Киев, откуда он направился в Новочеркасск, где активно стал оказывать помощь генералу М.В.Алексееву в формировании Добровольческой армии. Стал 29-м членом "Алексеевской организации", поступив в неё на правах рядового военнослужащего. Вернувшись по приказу Алексеева в Киев, Василий Витальевич возобновил издание "Киевлянина". После занятия Киева большевиками был арестован в ночь на 27 января (9 февраля) 1918 г., но вскоре освобождён. С марта 1918 по январь 1920 года возглавлял тайную организацию "Азбука", которая представляла из себя разведывательное отделение при ставке Главковерха ВСЮР (Вооружённых сил Юга России). "Агенты этой организации обладали подпольными кличками, соответствующими буквам алфавита. Перед "Азбукой" стояла задача сбора и анализа данных о внешней и внутренней политической жизни и "белой", и "красной" России. Организация обладала разветвленной агентурой во всех крупных российских городах, а также в Софии, Праге и Константинополе. Существовала внутри подразделения и «Азбука наизнанку» – внутренняя контрразведка. Эта организация была официально ликвидирована в декабре 1919 года, но ее деятельность оказалась столь обширна, что фактически продолжалась еще два месяца".

Описание событий 1920 года в судьбе Шульгина - это авантюрный роман в стиле буссенаровских "Похитителей бриллиантов". Территория, контролируемая белыми сокращается как шагреневая кожа, происходит исход беляков из Крыма, и Шульгин выдвигается за рубеж вместе с воинскими частями, пробивающимися через р.Днестр в Румынию. Однако на границе румынские войска разоружают белых и выгоняют их назад, в весьма жесткой форме: и задарма вас тут не надо. Шульгин совершает обратный "круиз" в Одессу, уже занятую большевиками, и до середины лета живет на нелегальном положении, каждодневно рискуя угодить в ЧК. Метания нашего героя из Крыма в Одессу и назад завершаются тем, что он вновь (уже удачно) прорывается в Румынию - но в этой дикой суматохе теряет связь с женой и тремя сыновьями, а затем, в итоге, оказывается в Стамбуле.

Журналистскую деятельность в изгнании неугомонный Шульгин начал еще в канун нового, 1921 года, публикацией статьи "Белые мысли" для рукописного журнала с дивным по красоте названием "Развей горе в голом поле", написанной во время визита в местечко Галлиполи, где разместились остатки Белой армии. Он стал видным деятелем Русского общевоинского союза (РОВС), созданного в 1924 г., а в конце 1925 - нач. 1926 года совершил уникальную поездку по красному СССР, искусно обставленную ГПУ как нелегальная. В ходе её Шульгин действовал в интересах руководителя контрразведки при бароне Врангеле генерала Е.К.Климовича по установлению контакта с якобы действовавшей в СССР подпольной антисоветской организацией "Трест" (подробнее о "Тресте", заслуженно считающейся одной из самых удачных операций разведок в мировой практике, можно прочитать в публикации быв. советского историка, а ныне проф. Монреальского университета Г.З.Иоффе, здесь).   "Тайно" переведя Шульгина (якобы при помощи контрабандистов) через советско-польскую границу, за полтора месяца артистичные подчинённые тт.Артузова и Бокия прокатили гостя дорогого по Киеву, Москве, Ленинграду и позволили благополучно улизнуть за рубеж. Впечатления от поездки облапошенный эмигрант изложил в книге "Три столицы", ставшей на некоторое время бестселлером в среде изгнанных с Родины белогвардейцев, а затем - после разоблачения "Треста" беглым чекистом Опперпутом - выставившей Шульгина на посмешище. "Обманули дурака, бороду отрастил, налысо побрился, а ума забыл нажить". Чуть было не забыл: существует совсем уже завиральная, но крайне оригинальная версия о том, что роман И.Ильфа и Е.Петрова "12 стульев" был санкционированным советской госбезопасностью ответом на книгу Василия Витальевича, а сам Шульгин был выведен авторами в бессмертном образе уездного предводителя дворянства, незадачливого Кисы Воробьянинова ... см. статью И.Толстого "Барин из Парижа".

После фиаско с "Трестом" он практически ушел из активной политики в эмигрантских кругах, изредка печатаясь в газете "Россия и славянство" у Петра Бернгардовича Струве. Лишь в 1929 году Шульгин опубликовал очередную громкую книгу "Что нам в них не нравится…", целиком посвященную "еврейскому вопросу", вызвавшую лютый баттхёрт и тонны ненависти оживлённую дискуссию в русском зарубежье. Злые языки, кстати, утверждают, что ясноокий пророк антикоммунизма, Ляксандра Исаевич Солженицын невозбранно пользовался сим трудом при написании своего талмуда "200 лет вместе", забывая при этом указывать истинное авторство цитируемого текста. Впрочем, Бог ему судья.

В конце своих скитаний по Европе, Шульгин осел в Югославии. В 1933 году вступил в Народно-трудовой союз нового поколения (НТСНП), состоя там штатным лектором для молодежной аудитории - подросших детей эмигрантов, знавших об утерянной Родине только по рассказам родителей. Примерно к тому же периоду относится его увлечение идеями итальянского фашизма в муссолиниевском варианте, который он резко отделял от германского нацизма, рассматривавшемся им как учение безусловно расистское. Перед самой войной, в Белграде вышла в свет, крохотным тиражом в 500 экземпляров, последняя его книга, законченная в изгнании, "Украинствующие и мы", содержащая уничтожающую критику апологетов самостийной "украйны". "Шульгин одним из первых понял будущую опасность галичанской идеологической отравы и ее, навязываемых Великой Украине, примитивных эрзац-ценностей. Кстати, именно Шульгин первый отметил неизменно присущее галичанским "пьемонтцам" ментальное предательство, которого они не только не стесняются, но, напротив, возводят на пьедестал национальной идеи. И ставшее при Ющенко государственной политикой, обожествление патентованных клятвопреступников, иуд и иноземных наймитов исходит именно из данного источника." Текст работы доступен по вышеприведённой ссылке, а на незалежной Украине эта брошюрка находится сейчас под фактическим запретом к печати, что неудивительно.

Во время Второй мировой войны Шульгин находился в Югославии, а 24 декабря 1944 года в г.Сремских Карловцах он был задержан органами контрразведки 3-го Украинского фронта и вывезен сначала в Венгрию, а затем в Москву.

"Постановление об избрании меры пресечения, город Москва, 1945 года, января, 31 дня.
"Я, старший следователь след. Отдела Главного Управления контрразведки "СМЕРШ" капитан Бурдин, рассмотрев поступившие материалы о преступной деятельности Шульгина Василия Витальевича, 1878 года рождения, уроженца города Киева, из дворян, бывшего члена Государственной думы, активного белогвардейца, в 1920 году эмигрировавшего за границу. В последнее время он проживал в Болгарии.
Нашел: Шульгин В.В. изобличается в преступлении, предусмотренном ст. 58-1 "А" УК РСФСР и, принимая во внимание, что он, находясь на свободе, может уклониться от следствия и суда, руководствуясь ст. ст. 145 и 158 УПК РСФСР

Постановил: Мерой пресечения способов уклонения от следствия и суда в отношении Шульгина Василия Витальевича избрать содержание под стражей -, о чем в порядке ст. 146 УПК РСФСР объявить арестованному под расписку в настоящем постановлении.
Подписано старшим следователем "СМЕРШ" капитаном Бурдиным.
Согласен: начальник след. отдела Главного Управления контрразведки "СМЕРШ" генерал-майор Леонов.
Утвердил: начальник главного управления контрразведки "СМЕРШ" генерал-майор Нанич."

(Источник).

Два года длилось следствие и по решению ОСО при МГБ СССР 70-летний старик был приговорён к 25 годам заключения по ст. 58 УК РСФСР. По честному говоря, приговор В.Шульгину совпал с кратким периодом в истории СССР, когда была отменена смертная казнь (1947-50 гг.), в противном случае его бы, без сомнения, расстреляли как первостатейного врага, "вражину" без кавычек. Срок отбывал во Владимирской тюрьме (1947-1956 гг), где познакомился с известным мистиком Даниилом Андреевым, автором "Розы мира" и сам нешуточно увлёкся эзотерикой - до конца жизни он усиленно занимался "медиумическим столоверчением" и записывал сны, которым придавал необычайное значение.

В печально знаменитый централ г.Владимира Шульгин прибыл 25 июля 1947 года. Из характеристики на заключенного Шульгина В.В (источник указан выше). "...Осужден 12-го июля 1947 года ... по ст. 58-4, 58-6, 58-8, 58-11 УК РСФСР ... За время пребывания в тюрьме нарушений правил тюремного режима не допускал и административным взысканиям не подвергался. В камере ведет себя спокойно. Политических убеждений не изменял, оставался ярым ненавистником коммунистов, Советского строя".

С началом кампании по политической реабилитации был в 1956 году освобождён и воссоединился с приехавшей из-за рубежа супругой, Марией Дмитриевной, с которой был разлучён с момента ареста. Первые годы после освобождения он провёл в домах инвалидов Гороховца и Владимира - власти явно надеялись, что старик долго не протянет и определили его в богадельню. Однако, богатырское здоровье Василия Витальевича превозмогло годы заключения и на воле он по-новой ощутил в себе силы жить и даже вновь писать.

Нужно отметить, что политические взгляды Василия Витальевича в 40-50-ые гг. начали трансформироваться и не приемля, по прежнему, коммунизм как левую идеологию, он склонялся к мысли о том, что приход РКП(б) к власти был неизбежен в силу отсутствия у них реальной альтернативы на тот исторический момент.  Сразу же после выхода из Владимирского централа 25 ноября 1956 года в своем дневнике Шульгин пометит: "Насмешница судьба, чему, если отбросить все второстепенное, была посвящена моя жизнь? Борьба с теми, из среды которых сформировались впоследствии эмигранты. Но когда пришел последний расчет, кто дал возможность жить? Советы, посадив меня в тюрьму, 12 лет без малого, кормили, поили, одевали, мыли, лечили, обогревали и держали крышу над моей головой. Как я провел бы эти 12 лет на свободе?.. Меня кто-то содержал бы, и кто знает, может быть, чаша моих унижений была бы на свободе хуже, чем в тюрьме. Мое перо, которое не умеет служить, не могло бы меня кормить. В наше время независимые люди не нужны никому. Их место - тюрьма или богадельня. То и другое представили мне Советы, т.е. принципиальные враги, политические противники... Помогали враги. Друзья же, соратники, эмигранты не смогли (я не верю, что они не хотели) помочь мне, и, что важнее, они не помогали моей жене, которая оставалась между ними осиротелая, одинокая ...".

По предложению представителей КГБ, кровно заинтересованных показать миру "перековавшегося белогвардейца", Шульгин с удовольствием вернулся к литературному труду и выпустил первую после освобождения работу, получившую авторское название "Опыт Ленина" - своеобразное историко-политическое эссе. Однако, опубликовано оно было только в 1997 г. в журнале "Наш современник", поскольку будучи человеком щепетильно честным и чрезвычайно принципиальным Василий Витальевич писал только то, что думал и нисколько не соблюдал нормы и шаблоны принятой в те годы "социалистической исторической науки", игнорируя прямолинейные догматы, заложенные ещё в "Кратком курсе истории ВКП(б)". Он бестрепетно отмечает многие пороки советского строя, где-то критикует быт и сознание наших сограждан, но главная мысль опуса всё-таки была оправдательной в части "необходимости бытия красной России": "Мое мнение, сложившееся за сорок лет наблюдения и размышления, - писал Шульгин - сводится к тому, что для судеб всего человечества не только важно, а просто необходимо, чтобы коммунистический опыт, зашедший так далеко, был беспрепятственно доведён до конца... Я твёрдо стою за продолжение опыта с тем, чтобы довести его до конца. Великие страдания русского народа к этому обязывают. Пережить всё, что пережито, и не достичь цели? Все жертвы, значит, насмарку? Нет! Опыт зашёл слишком далеко". Впрочем, такая апология марксизма показалась слишком сомнительной для начётчиков из Идеологического отдела ЦК КПСС и книжку упрятали в спецхран, от греха подальше.

В 1960 году престарелому врагу выделили отдельную квартиру во Владимире, в доме №1 по улице Кооперативной (с 1967 года и доныне - улица Фейгина). "По иронии судьбы монархист и контрреволюционер Шульгин жил на улице, носящей имя героя Гражданской войны и комсомольского вожака Владимирской губернии Герасима Фейгина, погибшего при подавлении Кронштадского мятежа в 1921 году." Он ездил по стране, в 1961 году был приглашён (Хрущёв милостиво разрешил визит в качестве живой диковины) гостем на XXII съезд КПСС и получил возможность лично увидеть, как принималась программа построения коммунизма. В том же году Шульгин опубликовал книгу "Письма к русским эмигрантам", о которой позднее сам отзывался отрицательно, но она была молниеносно напечатана 100-тысячным тиражом и широко распространялась за рубежом. Венцом использования образа Шульгина в советской пропаганде должен был стать документальный фильм режиссёра Ф.Эрмлера "Перед судом истории", где Василий Витальевич безыскусно повествовал о событиях революции 1917 года и скитаниях на чужбине, а оппонирующий ему советский историк наголову бы разбивал его доводы и демонстрировал крах иллюзий белоэмигранта. В реальности, фильм снимался несколько лет, а Эрмлер неоднократно попадал в больницу с нервными срывами - Шульгин не уступал в тексте сценария (который он сам, по сути, и написал - за полной бесталанностью варианта, предложенного Институтом марксизма-ленинизма) ни запятой и категорически отказывался врать на камеру. В результате, вышедший в прокат в 1965 году фильм шел в кинотеатрах всего 3 дня, после чего прочно лёг на полку: эффект от просмотра получался совершенно обратный. Обаяние Шульгина, его правильная речь, манера держаться и напрочь ушедшее из фенотипа рядового советского гражданина чувство собственного достоинства в дворянском варианте, оказывало на неподготовленного к такой "диверсии" зрителя магнетическое, ошеломляющее воздействие.

С начала 1960-х годов Шульгин стал объектом устойчивого внимания, если не сказать паломничества, в кругах русофильской советской интеллигенции, в том числе группировавшейся вокруг ВООПИК. В частности, он общался с писателями Д.А.Жуковым и О.Н.Михайловым, публицистом В.И.Скурлатовым и историком церкви Н.Н.Лисовым, исследователем-краеведом В.А.Десятниковым, виолончелистом М.Ростроповичем (который всерьёз обещал сыграть ему квартирный концерт на 100-летнем юбилее), литераторами Н.Брауном и М.Бельферманом, кинорежиссёром А.Смирновым, художником И.С.Глазуновым, искусствоведом М.А.Кушнировичем, журналистом и историком М.К.Касвиновым (автором известнейшей книги о последнем Романове "23 ступени вниз") и многими другими. Для желающих подробнее представить быт Василия Витальевича в последние годы жизни могу порекомендовать к ознакомлению весьма живописный очерк "Проклятьем заклейменный" пера Анны Родионовой, чья семья близко общалась с Шульгиным в то время.

Василий Витальевич Шульгин скончался на 99-ом году жизни, 15 февраля 1976 года. Был похоронен на владимирском кладбище Байгуши рядом с супругой, недалеко от тюремного централа. Его могила была затем утеряна и найдена уже в наше время, после долгих изысканий, после чего на неё поставили новый памятник. По заключению Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 12 ноября 2001 года Шульгин В.В. был полностью реабилитирован, а 14 января 2008 г. на доме №1 по ул.Фейгина была торжественно водружена мемориальная доска в память о Василии Витальевиче. Теперь старик окончательно вернулся на Родину, которую он любил также как и свою собственную "правду", от которой не отступил и которую пронёс вопреки всему, сквозь бесконечные десятилетия мытарств.

P.S. С удовольствием добавляю видеоряд к данному посту: док.фильм "Перед судом истории". Сделанный вполне себе в агитпроповских целях, он оставляет у современного, постсоветского зрителя странное послевкусие ... Но для нас это прежде всего материал по личности В.В.Шульгина.



?

Log in

No account? Create an account