Previous Entry Share Next Entry
Об ушедшем до времени
Breviarissimus
breviarissimus
Судьба отмеряет нам срок: кому-то скупо и расчетливо, жалея дни и минуты, словно Шейлок, а кому-то давая сверх меры, продляя существование ничтожеств, ничего не сделавших в жизни и пустых в своей повседневной убогости.

Маленький и грустный юбилей будет завтра, 25 мая 2006 AD. В этот день 65 лет могло бы исполниться замечательному и странному актеру русского советского кинематографа, Олегу Далю.

Так мало, какой в сущности пустяк, господа! Что такое 65? Вот и шумное празднование главкобеса Бориса Николаевича Е., прошедшее с помпой в феврале, показало, что можно после шунтирований, множественных инфарктов и запоя длиной в полжизни чувствовать себя великолепно. Можно загнать Отчизну в тупик, быть проклинаемым миллионами соотечественников и самодовольствовать как орангутанг после коитуса. Вот счастье, вот судьба, вот так политика должно кончаться время – и как несхожа с ним судьба актера.

Признаться, даже моему поколению Даль был знаком, в основном, по принцу Флоризелю, да по персонажу Крестовского в мюзикловатой «Земле Санникова». Фактически, это был актер эпизода, но роли его всегда запоминались некоей инаковостью, непохожестью. Он был странен в своей отдаленности от суетного «здесь и сейчас», ласково обнимали мир его прекрасные глаза и плескалось в них море боли и грусти за несовершенную планету, в некросфере которой были обречены жить его герои. Щепчущий и присвистывающий без умолку на первой кнопке, бывший талантливый драматург, а ныне исторический разоблачалец Радзинский сказал о нем как-то: «Так жить и играть было нельзя, так можно только умереть…».

Он был ненормальным советским актером: Олег чурался ролей, которых другие жаждали всю жизнь, и злобно скрежетали зубами завистники, когда отскакивали прочь ошпаренные отказом режиссеры. Он отказался от роли Лукашина в «Иронии судьбы», посчитал несерьезным подход Гайдая к «Ревизору» и не вписался в «Звезду пленительного счастья». Теперь можно только гадать, каков бы получился «Экипаж» с его участием, как звучали бы песни в «Земле Санникова» и как сложилась бы судьба О.Анофриева не спевшего «есть только миг между прошлым и будущим». Так разбрасываться ролями мог себе позволить только очень щепетильный и сверхталантливый человек со 100%-ным эстетическим чутьем. Даль был совершенно неформатным актером, и с этой точки зрения ему очень повезло с раннею кончиной. Сложно даже представить бездну мрака, которую бы увидел воспитанник рукой классической театральной школы на современном экране и подмостках. Представляется, что такой «Вариант Омега» поверг бы его в шоковое состояние.

Выход был и тогда … как и сейчас, он один на всех русских ушельцев во внутреннюю эмиграцию. Водка (не из горла, нет, все по-культурному), «777» из граненого стакана, пустая бомба «Кавказа» под скамеечкой в уютном осеннем парке, и кружат перелетными птичками пожелтевшие листья, падают под ноги в последнюю запойную осень 1980 года. Карминно-алые лозунги вкруг аляповатой девчонки с веслом, грозящей неизвестно кому и крашеный серебрянкой пионер дудит в ухо – «…конец». Тишина наступала внезапно, он так любил вслушиваться в молчание природы, его посещало вдохновение: муза ненадолго махала платочком, и Даль что-то бисерно и нервно строчил на обрывках желтой плохонькой бумаги, а потом жёг, жёг строки. Дым возносился к небесам, кончался путь лицедея и вступала в права, медленно и неотвратимо ледниковая зима.

Что осталось нам, искренне рукоплещущим Броснанам и Сигалам, взалкавшим интеллектуалистической актерской игры и обретшим ее в равноапостольном Хэнксе; нам, чье собственное кино медвежьим манером закопалось в полную экскрементов берлогу, и только-только начало просыпаться от наркотического запоя вседозволенности и правдой, порождающей черноту? Почти ничего. Мы будем изредка оглядываться назад, в ту ушедшую эпоху, когда дороги были стратегическими, а деревья – большими, и с обложки «Советского экрана» в киоске «Союзпечати» вглядывались в мелькавших суетных прохожих глаза большого мастера. Вот только нет уже тех глаз, поезд басовито прогудел, перешел на визг и растворился в минувшем… а они лежат на одном кладбище: Олег и Володя, актер и поэт, две стороны нашей роковой и двуликой ленты Мебиуса.


evocator
24.05.2006 17:09

Спасибо Вам...

Я познакомился с ним где-то в 1975-м, придя из школы и застав дневной показ "Варианта".

Мне его очень не хватает.


Heinz
24.05.2006 17:28

Кстати, при ближайшем рассмотрении, "Вариант "Омега" гораздо более способствует патриотической "науке ненавидеть" нежели всенародно обожаемые "17 мгновений весны". Калягин-гестаповец даст фору в 100 очков Броневому-Мюллеру. Квашнеподобный чин Таллинского гестапо ужасает своей откровенной античеловечностью, в то время как Мюллер интеллигентен и почти мил, "такой душка", что впору брататься. Фильм очень сильный.


evocator
24.05.2006 17:33

...и это при том, что сняты они в один год. О чём говорить, если автор сценария "Омеги" - разведчик Николай Леонов, а "Семнадцати мгновений..." - известный Юлиан по фамилии Ляндрес?



Heinz
24.05.2006 17:40

А не видится ли Вам в этом, уважаемый, парадокс на грани сумасшедшинки? -

- русский автор Леонов выписывает образ человеконенавистника из РСХА всеми оттенками черного, а г-н Ляндрес почти с симпатией нарисовал крупными мазками вполне симпатичную верхушку Рейха, тех самых людей, что отправили к праотцам несколько (явно не 6) миллионов его единоверцев?

О сколько нам открытий чудных...



evocator
24.05.2006 17:53

Сумасшедшинка на грани парадокса заключается и в том, что, на мой вкус, оба образа выписаны предельно достоверно. Полагаю, что были в Третьем имперском управлении и такие, и сякие. "Быват-быват. И на Ё быват, и на Я быват..." (с)

Другое дело, что Маггилей наверняка было побольше, чем Мюллеров - здесь явная претензия на штучный товар. Дескать, а что, в Париже совсем нет честных женщин? - Ну почему же, мсье? Есть. Но они стоят очень дорого...



Heinz
24.05.2006 18:03

Судя по описаниям, ну о первоисточниках речь вести не могу, разве что воспоминания Шелленберга (но они писались под рецензией америкосов, так что им грош цена), в частности Мельникова и Черный, "Империя страха", в жизни Мюллер был сух и неярок, типичный баварский полицейский, гонявший пивных коричневорубашечников в 23-м, а затем с таким же рвением преследовавший с/деков, красных, масонов, эзотериков и пр. врагов рейха. Но товар, really, штучный - не всякий Анискин дорастет до Щелокова.

?

Log in

No account? Create an account