Previous Entry Share Next Entry
О пропивших глобус
Breviarissimus
breviarissimus

Посмотрел новую фильму с К.Хабенским. Колчак Городецкий ещё больше осунулся, постарел и ушёл из ночного дозора в народное образование. Субъективно: фильм не понравился. Книга менее вульгарна. Светлые полутона режиссёр обрезал, оставив глухую безнадёгу. Не шибко приветствую концентрированный садизм и безмозглие наших пОдростков, показанное на экране, да ещё в ситуациях, когда ГГ заведомо слабее своры своих быдловоспитанников. Приемыхов с Асановой бы удавились, да. В перерождение зверёнышей не верю. Равно скептически отношусь ко всякого рода школьным мезальянсам и чуйствам малолетних дур.

Но пост про другое. Навеяло. Когда-то, уже давно, книгу А.Иванова "Географ глобус пропил" порекомендовал мне вот этот человек.

В угаре пьяной беседы на пошарпанной кухоньке. Съёмная хрущовка давит на уши лохмотьями обоев, креслице у стола с бутылкой початой, вечер. Друг после второй смены в школе, учитель истории отдыхает душой. Сигаретный чад, бутылка 0,7, из кастрюли на плите выглядывают вываренные куриные конечности. Вечер в спальном районе, где-то за окном матерятся мужики, шинок неподалёку.
- Видишь ответы? - он потряс стопкой неровных бумажных ошмётков на половинках тетрадных листов. - Убил бы. "мЕтрополит Киевский"! Тридцать три оглоеда и все под одной фамилией, "Ебанатько"!
Я согласно киваю и срочно опрокидываю теплую водку в глотку. Игоря надо резво догонять, он уже с обеда, думаю, подогревается. Между уроками, в закутке при кабинете, а опосля уроков - с физруком в капельнице ближайшей. Святое. Поллитры в день не хватает уже, педагогический стаж пошел на 5-ый год. Пить в таких масштабах он начал именно в школе.
- Ну и чего, историк хренов, ты дивишься? - своевольная шпротина с размаху брякается на испещрённый скачущими иероглифами листок. - Сам же говоришь, что они принципиально тупые. Априорно неспособные воспринимать текст.
- Не так. Им нахуй не нужно то, что я им даю. Конспекты надиктовываю, кольчуги на уроки таскаю, няньчусь с отличницами, - Игорёк отъезжает на табурете до холодильника и уперевшись в него спиной шумно выдыхает сизый клуб дыма. - Переростки чёртовы, они хотят всего и много, точило крутое, девок сисястых, рыжьё, но сами - нули. А мои конспекты друг друг перепродают, тем кто поступать на гуманитарные будет.
Характерным жестом он мучительно проводит по лицу ладонью, сверху вниз, отчего и без того красные глаза делаются на мгновение кровавыми. Постоянно боюсь, что когда-нибудь свезёт таким макаром сигарету по подбородку. Боли-то не почует, под наркозом 40-градусным, но шрам останется.
- Так не упирайся, работай как вся твоя старпёрская бабская братия, ровно по программе. От сих до сих. Плюй на сволоту, их же в классах немного, один чёрт.
- Слишком много!!! - он на мгновение взрывается, но моментально успокаивается, - Сколько раз тебе говорить, два бычка - и в урну! - Игорь ненавидит полные пепельницы.
Извинительно развожу руками и наливаю по следующей. Чувствую, что лицо багровеет, в свитере становится жарковато - специально набулькиваю себе больше, другу и так харе на сегодня. Цапаю сыра из нарезки и буквально всовываю бутерброд в руку злобного педагога. Он не сопротивляется, но откусывает чуток. В сильном подшофе ничего кроме водки и сладкого чая его организм уже не воспринимает, припитая печень шалит. Младше меня на 2 года.
- Если б ты знал, друже, как их стало много, козлин. Агрессивных выпиздышей с гонором. Я тут в коррекционном классе читал - хочу, чтоб мне его отдали. Не всасывают абсолютно ничего, но какая тишина ...
Он мечтательно вздыхает. За окном тарабанят первые капли дождя, гопота под окном недовольна. Слиняли с лавочки и невнятно бухтят из-под козырька подъезда. Второй этаж, слышимость прекрасная.
- Тишинаааа... - Он вдруг встает, отдергивает тюль, и громовым басом, так что напрягаются жилы на шее и багровеет стриженый в "ноль" затылок, гавкает в форточку, - А ну слиняли отсюда в ужас, перхоть пивная!
Шевеление под козырьком прекращается, а с гардины валится в оцепенении паучок, снесенный громовым раскатом. Салат ему не нравится, он начинает судорожно дергаться в маслянистых огурцах. Дым, дым, глаза выедает.
- Ты бы фрамугу открыл, - осторожно помогаю паучку выбраться по вилке из западни. - Задохнемся как на Ипре, бесславно помрём в сражении за свободу стеклотары.
- Завтра если встречу, то им пиздец! - радостно сообщает мне собутыльник, подразумевая малолетних пожирателей семечек и "Окского". - Заманали в хлам, у них там пара сикушек новых образовалась, они теперь в подъезде серенады до 2-х ночи поют и срут где попало. Материальным дерьмом. Голову откручу ..., - резюмирует он почти спокойно., - Не буду открывать, мёрзну.
Я послушно киваю и вынимаю очередную сигарету. Пачка на столе почти пуста, судорожно хлопаю себя по брючному карману - только что купленная на месте, уф. В гостях у Константиновича теряешь счет куреву и времени.
- Всех не перебьешь, сам знаешь. Да и посадят, рано или поздно.
Игорь криво улыбается. По зиме он отправил с крыльца школы в свободный полет наглеца-восьмиклассника, спросившего у него закурить. Первый раз было "Отвали!", а на вторичную просьбу последовал могучий пендель под зад. Вольной ласточкой летело хамское тело, но низко. Ободранное льдом лицо в кровище и визги заучихи. Пронесло как-то.
- Ты наливай, наливай, скоро магазин закроется. Всё равно вторую брать, а в круглосуточный далеко идти, - его лицо мрачно сосредоточено., - Берегусь, как видишь. Иной раз хочется вышибить подонка с урока, вот прям лбом в дверь. Сидит, сука, на задней парте и на телефон дрочит, в трубку плюется. Девятый класс, а он - в трубочку! Мешает, жвачки лепит на стулья. Но это еще что ..., - мускулистая длань взялась за полупустую ёмкость. Пошёл на разлив, пока рука держит. И не дрожит пока. Здоровый, всё-таки лось.
Открутить он может любую часть тела. Бывший сормовский гопник, защищавший диплом по кафедре религии и культуры на тему "Философская концепция "Йога-сутры" Патанджали II в. до н.э." Пытался адаптировать статические упражнения йоги к культуристским упражнениям, у него были клиенты - коим он сгонял лишний вес. Тренировал на дому, полная квартира железа. О железяку турника я постоянно стукаюсь в прихожей, лбом.
- ... Самые подлецы, они зудят, бу-бу-бу, вроде и не хамят в открытую, но мешают же, всем мешают. Как мухи гудят, - молниеносный бросок стопки и водка влилась в горло. Следую примеру и пару минут на кухне не слышно ничего кроме дребезжащего старого "Мурома". Игорь судорожно делает пару глотков остывшей заварки с сахаром. - Они мешают жить, понимаешь? Мне, немногим умненьким пацанам и девкам, из тех, что тянутся к свету ... к фа-вор-ско-му (он с ударением произносит по слогам) свету. Потому как те, кто умудряется учиться в этом гадюшнике, по настоящему святые, бля. Вымести всех, 90 процентов, из школы к ипеням, оставить 4 всеобщих класса с арифметикой и алфавит чтоб знали! И хватит!
- Географию забыл, - говорю, - чтобы умели ткнуть в Кремль на карте. Как же, где президент сидит знать не будут? - окончательно заляпанные пахучим шпротьим маслом ответы школяров перекочёвывают всей пачкой в мусорку.
- Нахер им географию, они глобуса боятся. Топографический кретинизм. За Волгой жизни нет, Москва на другой планете. Козьма Индикоплов курит. Кстати, - страдальчески скрюченное от омерзения лицо потомственного интеллигента разглаживается, - читал Иванова, "Географ глобус пропил"?
- Курим пока мы, - я отчаянно торможу, спиртное вогнало нейроны в расслабуху, - ... какой Иванов?
- Писатель, вроде бы с Урала. Пермяк. Хорошо пишет. Школу, учительcкую жизнь нашу российскую задрипанную. Про учителя географии - алкаша и бабы, бабы кругом. Завуч там чисто Лизка моя, такая же пидагогиня конечная ..., - бурные отношения Игоря с завучем его школы, которую он любовно именовал "Лизеттой", можно было записывать отдельной песней о буревестнике, - Почитай, рекомендую. Жизненно.
Согласившись для виду, я, естественно, тут же забыл о книге Иванова, а через 5 минут и хозяин не вспомнил про выданную рекомендацию. С какого-то перепуга, мы взялись нараспев читать "Прорицание вёльвы", потом слушали "Мановар" до хрипа колонок, потом возвратилась со службы супруга Игоря, ей налили с устатку, и, в итоге, выметался я из гостеприимной квартиры в первом часу ночи. О географе, пропившем учебное пособие, никто не вспомнил, до того ли было мученикам Бахуса?

Когда, по прошествии пары месяцев, мне-таки довелось найти в сети роман Иванова, то вполне логично, что главный герой повествования волей-неволей сравнивался с неистовым Константинычем. И признаться, безвольный пьяница Виктор Служкин проигрывал моему другу безоговорочно - как я тогда думал. Но сейчас, я бы не был так категоричен в суждениях. Любитель скандинавских саг окончательно спился, успев перед тем, как его выгнали из школы, втюриться в 11-классницу. В итоге брак разбит, жена ушла с маленьким ребенком, малолетняя Жульетта теперь держит быв. волевого человека в кулачке и ежесубботне выдает ему соточку на опохмел. Работа в цехе по производству пиломатериалов как-то не способствует прерыванию запоев. Без соточки никак. Но кольчуга по сю пору валяется под кроватью, рядом с сиротливым грифом штанги. Такая жЫзнь, товарищи.


  • 1
Надо прочитать, пожалуй. А вроде Иванов нижегородец, в "что читать" я прочитала. Кино не понравилось, значит? Тогда скачаю, все равно в кино время неудобное мне...

Иванов только родился в Горьком.

Извините за резкость, но именно от книги впечатление пакостное, поэтому решила фильм не смотреть. В 90-е годы сама преподавала в школе, да и не в одной, и такой чернухи не наблюдала. Служкин, главный герой, - это ходячий набор глупых сентенций и пословиц. Одна из героинь говорит ему: " …у тебя кроме шуточек и нет ничего больше!Пусто за душой! Ты шуточками только пустоту свою прикрываешь." Поражает не только и не столько грязь отношений, тупость и бессмысленность существования всех героев, но больше всего то, что автор буквально смакует их духовное убожество. И "светлые полутона," и описания природы дела не поправляют.

Edited at 2013-11-12 02:40 pm (UTC)

До некоторой степени согласен, но пересматривать фильм более никогда не буду по иным причинам. Глав. герой у Иванова более достоверен, нежели опустившийся безвольный персонаж Хабенского. Да, в картине прибавили газку покруче, чем в романе, и получилась совсем уже непотребная болотина. Без всякой надежды. И финал оптимизьму не внушает: шакалята остались безнаказанными.


  • 1
?

Log in

No account? Create an account