Previous Entry Share Next Entry
Об особенностях русскоязычной эмигрантской прессы в 大滿洲帝國
Breviarissimus
breviarissimus

Как правило, люди слабо сведущие в истории первой русской эмиграции полагают основными её "опорными точками" Францию, Германию и, отчасти, САСШ. По крайней мере, парижский кабак с цыганами, медведЯми и Вертинским - это укорененный стереотип. Обязательная шансонетка, "Возил меня полковник за кордон // И был он бледен, как покойник, миль пардон", грассирование, отставные гусары и скупая слеза катится по Монмартру. Однако, русская диаспора на территории Северо-Восточного Китая была не менее значительным очагом, где нашли приют беженцы из России. Кроме того, Харбин фактически был изначально русским городом (ж/д станция Сунгари-1), который строили и населяли служащие КВЖД, а после Гражданской войны, когда там осело более 100 тыс. белоэмигрантов, "Русский Харбин" стал отдельным, уникальным явлением международной политики и прежде всего культуры, просуществовавшим до конца 50-ых гг. Для желающих приобщиться к истории "русского Китая" могу настоятельно порекомендовать прекрасную монографию д.и.н. Надежды Абловой, "История КВЖД и российской эмиграции в Китае (первая половина ХХ века)".

Просматривая немногочисленные экземпляры харбинской русскоязычной прессы, доступные на "Либрариуме", а именно номера журнала "Рубеж" за 1936 и 1938 гг., я никак не мог отделаться от ощущения странного сходства с советской периодикой. Кардинальное, просто бьющее в глаза отличие от европейских эмигрантских газет и прочих изданий: резкая дихотомия номера на официальную (пусть и небольшую) часть выпуска и на всё остальное, аполитичное, коммерческое, литературно-художественное и т.п. В официальной части размещаются обязательные славословия японцам, императорской династии и пр. здравицы Ниппону ... с волками, как говорится, жить. Разумеется, сообразил я потом, ведь Харбин оказался с 1931 года на территории марионеточного государства Маньчжу-ди-го, де-факто управлявшимся японскими чиновниками и армией. Разумеется, далеко не все русские из китайской колонии испытывали приступы японофилии, схожие с теми, что одолевали атамана Г.Семенова или барона М.Дитерихса, одержимых ненавистью к СССР: "Г.М. Семенов, М.К. Дитерихс, Д.Л. Хорват - выразили поддержку и одобрение действиям японского правительства. Так, атаман Семенов прибыл в Мукден сразу же после занятия города японскими войсками. Он был вызван к начальнику 2-го отдела штаба Квантунской армии полковнику Исимуре, который предложил атаману готовить вооруженные силы из русских эмигрантов ... По некоторым сведениям японцы снабжали эти отряды оружием, отнятым у китайских солдат. ... М.К. Дитерихс опубликовал призыв к русской эмиграции в Европе оказать ему всевозможную помощь в подготовке решающей войны с советской властью. В Германии, Чехословакии, Финляндии, Латвии, Литве начался сбор пожертвований и даже отправка отдельных добровольцев на Дальний Восток." (отсюда, здесь и далее цитаты по Абовой). Но подобных контуженных на всю голову, "массово оголтелых", было немного, разве что фашики Родзаевского.

Исследователи отмечают, что общественная жизнь русской колонии в Маньчжу-диго контролировалась японскими властями, свирепствовала цензура и, в частности, сотрудничество с прояпонской прессой и шире, оккупационной администрацией вообще, ставило эмигранта в положение "нон грата" среди колонистов. "... с приходом японцев начала выходить новая ежедневная газета на русском языке "Харбинское время", редактором-издателем которой был японец. ... сотрудничать в этой газете "стали те из русских, которые отличались крайними, даже для большинства эмигрантов неприемлемыми взглядами, а также люди заведомо непорядочные, давно махнувшие рукой на собственную репутацию. "Харбинское время"...вело бешеную антикитайскую агитацию, а заодно травило и тех из видных жителей города, которые не декларировали своих симпатий к японцам и не выказывали готовности перекинуться на их сторону" ... Большинство рядовых эмигрантов старалось держаться нейтрально и избегало тесных контактов с японской администрацией. ... японцы учитывают эти различные настроения среди русских. Они допускают сочувствующих им русских на службу в войсках и в учреждениях нового маньчжурского государства, однако и там их держат лишь на низших ступенях. По отношению к русским, кажущимся им недостаточно надежными, принимаются систематические меры. Русские, занимающие сколько-нибудь выдающееся положение в Маньчжурии, а также крупные торговцы, более или менее независимые люди из интеллигенции вытесняются из Маньчжурии и Восточной Монголии под различными благовидными предлогами и вынуждаются перебираться в города Китая, где их встречают в общем довольно сочувственно".

Таким образом, знакомясь с прессой русского Харбина постоянно следует помнить, что ритуальные славословия в адрес Японии есть вынужденная уступка давлению администрации. Но выглядит эта "верноподданая халва" довольно непотребно, чего уж там.


Открываем журнал "Рубеж", Харбин, № 19 (432) от 2 мая 1936 г. на стр. 15. И любуемся фоторепортажем по поводу визита "Его Императорского Высочества принца Микаси-но-мия, который совместно с юнкерами Токийского военного училища совершает ознакомительную поездку по Корее и Маньчжу-ди-го". Хроника пребывания высочайшей особы императорского дома на харбинской земле. Особенно умиляет следующий пассаж: "До Харбина Е.И.В. принц Микаса-но-мия посетил уже Корею и Южную Маньчжурию, где, в частности, изволил осматривать поля сражений 1904-1905 г.г." Причаститься к победоносной истории ездил принц ...

Но, видать, не в коня был корм. По иронии судьбы, из всех детей императора Тайсё, Микаса-но-мия Такахито (1915 г.р.) оказался самым разумным и политически грамотным... Он жив и поныне, последний здравствующий дядя императора Акихито (ссылка на японский сайт, англ.). Любопытные детали, касающиеся неприятия Микасой политики по использованию Японией химического и бактериологического оружия: "Младший брат Хирохито, принц Микаса, имел сведения об "экспериментах" в Пинг Фане. Хотя ему лишь недавно исполнилось двадцать лет, он часто выезжал на фронт. Микаса ... по характеру разительно отличался от своих старших братьев. В 1941 г. он окончил военный университет, позже служил в штабе армии в Нанкине в чине майора, затем - в штабе ВВС. ... В отличие от Хирохито и Титибу, Микаса позволял себе открыто критиковать действия военных. В 1943 г. он написал пространную секретную записку, где осуждал поведение японских солдат. Эта записка ходила в высших эшелонах власти, пока ее наконец не уничтожили. Волею случая ... один экземпляр обнаружили в архивах японского парламента в 1994 г. В послевоенных интервью принц Микаса вспоминал, как он узнавал из кадров документальной военной хроники об отправке "колонн китайских военнопленных в маньчжурскую степь, где их травили ядовитыми газами и расстреливали. Ужасные сцены, свидетельствующие о военных преступлениях" (источник). В послевоенные годы Микаса увлекся востоковедением и снискал себе известность в качестве учёного. Намного более удачная карьера получилась, нежели у его воинственных родственников, надо признать ...


?

Log in

No account? Create an account