Previous Entry Share Next Entry
О похищении г-жи Прохоровой и баронессы Штейнгель
Breviarissimus
breviarissimus

Оказавшись в спокойной (как им казалось) Франции-победительнице, русские эмигранты неминуемо оказывались вовлечены в водоворот событий, составлявших канву тогдашней европейской политики. По сравнению с горнилом Гражданской войны в покинутой ими России, местные "передряги" могли показаться быв. дроздовцу или гражданскому штафирке, пережившему калейдоскоп властей от белочехов на бронепоезде до узкоглазых японцев, легким детским развлечением. "Чай не в топку живьем суют, культурные нации, ипать твою дивизию". А что голодно бывает, ажаны смотрят косо, да и своих безработных в послевоенной Белле Франс - так на то и горек хлеб апатрида. Однако, поскольку для обладателей нансеновских паспортов поиски жилья, работы, обретение приемлемого правового статуса, адаптация к культурной среде старой Европы не всегда были успешны, многие из них устремлялись далее ... за океан, за два, на Американский континент, в Австралию, к чёрту на рога - туда, где конкуренция за место под солнцем была не столь напряжённа. Как вариант рассматривались, в том числе, и колонии в Африке, особенно в северной её части - в Марокко и Алжире, который давно был французским владением, да ещё в Леванте (Сирии и Ливане), который Франция получила после Первой мировой от только что упокоенной Османской империи. Нравы, правду сказать, в колониях царили своеобразные, да и войны с туземцами без шли безостановочно, создавая некоторый дискомфорт переселенцам.


В частности, в Марокко (сначала в его испанской части) с 1921 года шла т.н. "Третья рифская война". Вялотекущие конфликты с кочевыми берберами (рифами) тянулись на этой территории, почитай, с самого начала колониального владычества. После окончания мировой войны, "вождь берберского ... племени бени уриагиль, Мухаммед ибн Абд аль-Крим аль-Хаттаби (более известный как Абд аль-Крим), начал войну против властей Испанского Марокко", развязав долгую кровопролитную герилью. Поначалу за всех просвещенных джентльменов отдувались лишь испанцы и весьма неудачно. Подчинив 12 рифских племен, "Абд аль-Крим потребовал от испанцев очистить всю подвластную им территорию Марокко (28 тыс. кв. км с населением 700 тыс. чел, из которых цивильных испанцев было 40 тыс.), кроме городов Сеута и Мелилья. И действительно, испанцы вскоре удерживали лишь побережье. Берберы вытеснили их из внутренних районов, используя партизанскую тактику внезапных набегов, снайперского огня с господствующих высот и умелой маскировки. В результате при отступлении в Сеуту испанцы потеряли только убитыми и пропавшими без вести свыше 17 тысяч. ... Следует отметить, что командующий Каталонским военным округом Испании генерал Мигель Примо де Ривера совершил государственный переворот в сентябре 1923 в частности и потому, что тогдашнее либеральное правительство Испании намеревалось дать автономию рифам и тем самым признать режим Абд аль-Крима. В официальном манифесте генерала Примо де Ривера объявлялись две его цели - избавление Испании от профессиональных политиков и решение марокканской проблемы."

Подобное позорище испанцев очень устраивало Францию, поскольку та не оставляла мысли заполучить Марокко целиком. Французские власти рассчитывали руками восставших рифов распространить свое влияние на все Марокко - поддержка была моральная и материальная, хотя и тишком; одновременно во Франции и вообще в Европе раздувалось сочувствие "освободительной борьбе рифов" - а бунтарский эмират именовался в прессе не иначе как "республика", через международную зону Танжера повстанцы получали поставки вооружения. Однако с конца 1924 года Абд аль-Крим решил, что пора откусить кусочек и от французских территории, ввиду чего с апреля 1925 г. французам пришлось начать боевые действия против армии эмира. Получив такой щелчок по носу от своих выкормышей, Франция изрядно обозлилась, заключила соглашение с испанцами о совместных действиях, в ход пошли танки и авиация, после чего рифам оставалось сдаться на милость победителей. В сер. 1926 года Абд аль-Крим, которого сдали подкупленные берберские вожди, попал в плен и был выслан от греха подальше, на о.Реюньон. (Для желающих даю ссылку на интересный, богато иллюстрированный материал тов.borianm по использованию танков в Рифской войне).

Официально закончившись в 1926 г., Рифская кампания "умиротворила" племенных вождей крупного калибра, но в хаосе бесчисленных берберских племен остались и те никому не подконтрольные банды "джентльменов удачи", которые по-прежнему тревожили пограничье французских владений своими набегами, угоняя скот, убивая коллаборционистов и промышляя захватом заложников. "Сколько дикаря с зелёной книжкой не корми - он твою руку укусит", рано или поздно ... нам, из прекрасного далёка XXI века, это очень хорошо известно. И грабли, на которые наступают ныне евросоюзовские и штатовские покровители сирийских боевиков, и всякого иного рода "мучеников аль-аксы" (а ранее - афганских моджахедов и пр. мракобесов), стары как мир. Сначала мы используем головорезов в чалмах против своих заклятых друзей, а потом отбившиеся от рук наёмники начинают резать глотки бывшим хозяевам или,как минимум, разводить их на деньги.


Впрочем, мы отвлеклись, возвращаемся в середину 20-ых. Теперь, зная бэкграунд марокканских колониальных вилл, мы можем яснее представлять сцену, на которой разворачивалась детективная история с похищением двух русских эмигранток: М.Прохоровой, супруги коммерсанта А.Н.Прохорова, и её матери, баронессы Штейнгель. Упоминания об этом нерядовом событии удалось найти в трех номерах газеты "Возрождение" за октябрь - ноябрь 1927 г. (он-лайн библиотека Принстонского ун-та: № 874 от 24.10.1927, № 875 от 25.10.1927 и № 883 от 02.10.1927), а также в "Иллюстрированной России" № 49(134) от 03.12.1927 г.

Александр Николаевич Прохоров, сын очень известного русского фабриканта-текстильщика, бывшего хозяина "Трехгорной мануфактуры" в Москве, Н.И.Прохорова, после революции уехал вместе с семьей и братьями, Григорием (о последнем точно известно, что он воевал в Белой армии) и Владимиром, в Париж. Однако в 1926 году Александр покидает континентальную Францию и поселяется в Марокко, с целью заняться сельским хозяйством, а именно овцеводством. Там он арендует ферму на границе пустыни. К сожалению, рыночная конъюнктура на шерсть на следующий, 1927 год, оказалась неблагоприятной. Глава семейства переезжает на побережье, в Касабланку - в крупном городе он устраивается на работу, но семья - супруга Мария (?), которая была, по выражению корреспондента, "широко известна в московских кругах под шутливым именем "Муци" (вероятно с детьми) и тёща, - остались жить на ферме. Кстати сказать, матушка Маши, баронесса Штейнгель, лишь недавно овдовела. Она приходилась супругой знаменитому кубанскому землевладельцу Владимиру Рудольфовичу Штейнгелю, владельцу образцового имения "Хуторок", неоднократно описанного в документальной и художественной литературе (подробнее о бароне-аграрии можно прочитать здесь). В эмиграции изгнанный барон, никогда не вкладывавший капиталы в заграничные банки, натуральным образом бедствовал и работал (случай редчайший для миллионера его ранга) швейцаром в казино. После его кончины, случившейся 23.11.1926 г., оставшуюся совершенно без средств баронессу забрала к себе дочь, "Муци" Прохорова.

На беду, границы выпасных угодий, взятых в аренду Прохоровыми располагались вплотную с имением некоего г-на Стега, который был племянником верховного комиссара Франции в Марокко. Стега и Прохоровы стали дружны семьями, часто гуляли и охотились вместе, в близлежащих лесополосах. Подобные прогулки в условиях фактического фронтира, когда вылазки кочевников "за зипунами" были обыденностью, более чем рискованы, но напугать ежа голой задницей русских женщин после Гражданской войны какой-то средневековой партизащиной с карамультуками - невозможно. И вот, 23 октября 1927 года, банда Саида Бенграда захватывает на лесной дороге автомобиль, в котором ехали Стега, М.Прохорова, бар.Штейнгель и сопровождавший их мсье Майе. Разумеется, бедуинам был нужен в первую очередь Стега, за которого они планировали получить выкуп. Но 4 европейца в заложниках - это даже лучше, подумали войны аллаха, и рачительно прихватили всех, кто сидел в машине.

По истечении какого-то времени Григорий, брат Александра Прохорова, гостивший на ферме и лишь по случайности не поехавший на вечерний променад, хватился пропавших. Вот как он описывает дальнейшие события: "Когда наступила ночь и я увидал, что обе дамы не вернулись, в сопровождении трех туземцев я отправился на розыски. Через некоторое время мы встретили около пятнадцати повстанцев и разогнали их ружейным огнем. Перестрелка подняла на ноги всё племя, и нам пришлось во весь опор возвратиться на ферму. Оттуда мы немедленно послали гонца к начальнику разведки района Дар Ульд Зиду, капитану Люка. К этому времени прибежала, вся залитая кровью, собака Жана Майе (находящегося среди похищенных). Не дожидаясь прибытия помощи, мы вновь отправились на розыски. Местные жители сообщили, что в лесу находится пустой автомобиль (оригиналы публикаций приведены ниже, под катом). Чистый Фенимор Купер с Майн Ридом ... чингачгуки похитили прекрасных дам, а русский с тремя туземцами пытается отбить пленниц, невзирая на численное превосходство противника.

Тем не менее, дальнейшие события разворачивались по канонам, хорошо известным русским по I и II Чеченским войнам нашего времени - никакого рыцарства, скучные деньги делают этот мир круглым, а пленников - свободными, вполне в согласии с заветами Б.А.Березовского (эпохи работы в Совбезе РФ) и его бородатых коллег по разбойному промыслу. Полонян перекупил у местной шпаны вождь другого племени, Бен-Насэр. Европейская общественность облегченно вздохнула, поскольку Насэр считался франкофилом, а его брат даже служил под французским флагом. Находящимся в пленении были обеспечены приемлемые условия содержания, поставлена отдельная палатка и разрешены прогулки. Тем не менее, симпатии князька к Франции не помешали ему требовать у комиссариата в Марокко огромный выкуп за 4-ых узников.Непосредственные переговоры об освобождении начались 2 ноября 1927 г. в местечке Ксиба и завершились успешно, к вящей радости тяжущихся сторон. Французская сторона обязалась выплатить похитителям 7 (семь) миллионов франков золотом! Сумма более чем значительная, но белые люди (особенно племянник верховного комиссара) - тогда ещё ценились в тех местах дороже. Другое дело, что не окажись мсье Стега среди похищенных, вряд ли бы французская колониальная администрация ударила бы пальцем о палец ради освобождения русских эмигранток. Но как бы то ни было, Насэр выпустил заложников - см. фото в тексте, на котором запечатлены Прохорова, Штейнгель, Стег и Майе сразу после освобождения. Happy end марокканской эпопеи. Маленький эпизод русской жизни на чужих берегах, не имеющий для нас, потомков, особо глубокого содержания и смысла ... Просто, чтобы помнили. 


  


?

Log in

No account? Create an account