Previous Entry Share Next Entry
О некоторых материалах к портрету Керенского
Breviarissimus
breviarissimus

Выше уже поминал о скверном качестве эмигрантского издания "Дни", редактировавшегося лично А.Ф.Керенским. Сызнова попытался одолеть пару номеров от января 1929 года, но тоска же смертная ... даже с точки зрения источниковой базы - пустышка. Бесконечные, просто нескончаемые статьи Керенского, поток складно приклеенных друг к другу слов, перемежаемых комментариями старых "товарищей по царской ссылке". В результате получается череда взаимных реверансов: сначала А.Ф. долго и путано талдычит читателю, почему "Советская Россия = Антироссия", а потом А.Потресов разъясняет вдогонку, что главный редактор имел в виду совсем не то, что сказал. В тысячный раз убеждаюсь, что более ничтожного политика во главе России не стояло ни до, ни после 1917 года. И любой истореГ, либо публицист, пытающийся порицать большевиков за их насильственный приход к власти в октябре, есть либо бессовестный спекулянт на историческом материале, либо полный незнайка.

Резидент британской разведки в России с августа по ноябрь 1917, "Сомервиль", - в будущем ставший известным писателем Соммерсет Моэм, оставил такие строки, характеризующие главного "временного: "Положение в России ухудшалось с каждым днем. Керенского, главу Временного правительства, снедало тщеславие и он убирал всех министров, чуть только замечал в них способности, грозящие подорвать его собственный престиж. Он произносил речи. Он произносил нескончаемые речи. Возникла угроза, что немцы внезапно нападут на Петроград. Керенский произносил речи. Нехватка продовольствия становилась все серьезнее, приближалась зима, а топлива не было. Керенский произносил речи. За кулисами активно действовали большевики, Ленин скрывался в Петрограде, и ходили слухи, что Керенский знает, где он, но не решается дать распоряжение об аресте. Он произносил речи. ..." (источник).

Мыслимое ли дело? На дворе уже 27-ое, а Керенский, словно бы пребывая в блаженных грёзах, посылает в воинские части телеграмму следующего содержания. "Объявляю, что я, министр-председатель Временного Правительства и Верховный Главнокомандующий всеми вооруженными силами Российской Республики, прибыл сегодня во главе войск фронта, преданных родине. Приказываю всем частям Петроградского военного округа, по неразумению и заблуждению примкнувшим к шайке изменников родине и предателей революции, вернуться не медля ни часа к исполнению своего долга. Приказ этот прочесть во всех ротах, казармах и эскадронах. Министр-председатель Временного Правительства и Верховный Главнокомандующий А.Ф.Керенский. Гатчина, 27 окт. 1917 г." На Северном фронте просто не было боеспособных частей, способных подавить Советский мятеж в Петрограде, стремительно и триумфально шествовавший по стране. В частности, с П.Красновым у Керенского состоялся показательный разговор.

"1917 года, 1 дня ноября месяца, 19 часов.
Около 15 часов сегодня меня потребовал к себе Верховный Главнокомандующий (Керенский). Он был очень взволнован и нервен.
- Генерал, - сказал он, - вы меня предали... Тут ваши казаки определенно говорят, что они меня арестуют и выдадут матросам...
- Да, - отвечал я, - разговоры об этом идут, и я знаю, что сочувствия к вам нигде нет.
- Но и офицеры говорят то же.
- Да, офицеры особенно недовольны вами.
- Что же мне делать? Приходится покончить с собой.
- Если вы честный человек, вы поедете сейчас в Петроград с белым флагом и явитесь в Революционный Комитет, где переговорите, как глава правительства.
- Да, я это сделаю, генерал.
- Я дам вам охрану и попрошу, чтобы с вами поехал матрос.
- Нет, только не матрос. Вы знаете, что здесь Дыбенко?
- Я не знаю, кто такой Дыбенко.
- Это мой враг.
- Ну, что же делать. Раз ведете большую игру, то надо и ответ дать.
-
Да, только я уеду ночью.
- Зачем? Это будет бегство. Поезжайте спокойно и открыто, чтобы все видели, что вы не бежите.
- Да, хорошо. Только дайте мне конвой надежный.
- Хорошо.
Я пошел, вызвал казака 10 Донского казачьего полка Русскова и приказал назначить 8 казаков для окарауливания Верховного Главнокомандующего.
Через полчаса пришли казаки и сказали, что Керенского нет, что он бежал. Я поднял тревогу и приказал его отыскать; полагаю, что он не мог бежать из Гатчины и скрывается где-либо здесь же.

Командующий III корпусом генерал-майор Краснов". (Цит. по: Л.Д.Троцкий "Октябрьская революция", 1918.)

То есть покончить с собой духу у говорливого "министра-председателя" не хватило. Но и начать личные переговоры с большевистским ВРК Керенский побоялся, предпочёл бежать с помощью своих друзей эсеров. "Натан Виннер, секретарь Керенского, оставил воспоминания о том, как в Гатчине, у Краснова, хорохорившийся премьер протянул руку казачьему сотнику Карташову, но тот ее не принял: "Я не могу подать вам руки. Я - корниловец!" Беглецы из Петрограда поняли, что русская армия им уже не защита. Следовало поскорее уносить ноги. В Гатчине с Керенским и его челядью возился некий В.Вейгер-Редемейстер, занимавший пост "начальника по гражданской части". Он шепнул Виннеру, что из Гатчинского дворца есть потайной ход. Этим ходом Керенский и воспользовался." (источник).Подразвалил главноуговаривающий Расею-матушку, да и дал стрекача. Рукопожатно, вполне.

В заключение, хотелось бы привести цитату из статьи В.Владимировой, которая была опубликована в сборнике "Год службы "социалистов" капиталистам" (1927 г.).


К десятой годовщине Октябрьской революции в Ленинграде издали такой интересный сборник под редакцией Я.А.Яковлева, посвящённый истории контрреволюционного движения в 1918 году. Касательно фигуры Керенского в статье Владимировой имелась такая красноречивая ремарка: "Энергичная работа его на пользу контрреволюции не была вполне бескорыстна: советское правительство, вскрывшее в декабре 1917 года текущие счета в банках, обнаружило на текущих счетах у Керенского 1 474 734 рубля (в том числе в Международном банке числилось свыше 317 000 рублей) - по тогдашнему времени колоссальную сумму. Деньги были конфискованы, и Совет народных комиссаров сделал в газетах запрос: не принадлежат ли деньги какой-нибудь организации. Однако, никто не откликнулся." То есть, не брезговал товарищ презренным металлом - почти полтора миллиона рублей скопил на чёрный день, за краткие полгода службы руководителем государства. Справедливости ради, однако, стоит отметить, что в эмиграции он жил довольно скромно: журналистские/писательские способности ниже среднего, коммерческая жилка отсутствовала вовсе, а пенсиона ему союзники так и не положили. "Не по Сеньке шапка".


?

Log in

No account? Create an account