Previous Entry Share Next Entry
О личных документах эмигрантов и старорежимном понимании чести
Breviarissimus
breviarissimus

Страутинг Эдуард Иванович, р.29.01.1894 г. С 1914 г. - мичман. "Произведен в лейтенанты за боевое отличие в делах против неприятеля 4 марта 1916 г." В 1919 году - командир первого в истории русского флота соединения торпедных катеров (на Каспии, плавбаза торпедных катеров "Кама", см. Широкорад А.Б. "Великая речная война. 1918-1920", источник). В конце 1919 г. перебрался в Крым, а затем эвакуировался в Бизерту. Там с августа 1921 г. по январь 1922 г. служил старшим офицером, а затем до сентября 1924 г. - командиром эсминца "Беспокойный". После разгрома белых Страутинг эвакуировался в Париж, где долгие годы работал таксистом.

13 февраля 1936 г. покончил с собой, бросившись в Сену. Предистория печального события была такова: 12.10.1935 г. будучи на службе, Страутинг сбил велосипедиста. Несмотря на то, что пострадавший отделался незначительными повреждениями и испугом, полиция завела на таксиста уголовное дело. Быв. морской офицер лишился, в итоге работы и куска хлеба. Кроме того, ситуация с поиском нового места работы сложилась для Страутинга совершенно неразрешимая, поскольку в нач. 1935 г. французское законодательство о труде претерпело очередные изменения. Если ранее (с 1929 г.) основным документом для русских беженцев во Франции была "Карт д’идентите" ("Удостоверение личности"), на основании которой выдавалась уже "Extrait d’immatriculation" - документ, дающий право на работу, в котором указывается, на каком основании данное лицо приобрело право на труд. То есть, если в "Extrait d’immatriculation" указана профессия - "плотник", то и в дальнейшем при трудоустройстве ты можешь претендовать на вакансию деревянных дел мастера, и ни на какую более. "Extrait d’immatriculation" выдавалась на 2 года, и до очередного её перевыпуска эмигрант не мог поменять род специальности, на которую он мог официально устроиться. Такие меры охраны рынка труда были следствием "великой депрессии" 1929-33 гг., когда рабочее законодательство Европы (по отношению к мигранты) резко ужесточили почти все правительства. А с начала 1935 г. карты "д'идантите"для рабочих и служащих стали выдаваться (принудительно) только через Министерство труда Франции, для всех без исключения, и для нарушивших условия трудовых контрактов были созданы препоны по их перевыпуску. То есть Страутинг, ввиду своего проступка, как раз попал в категорию, лишаемых права на работу. И естественно, в такой ситуации ему был недоступен "Avis favorable", документ выдававшийся тем эмигрантам, которые не могли трудоустроиться во Франции по причине переизбытка лиц их рабочих специальностей, но экстрадикция которых (по какой-либо веской причине) считалась излишней ... (детали юридического бытования эмигрантов первой волны здесь: "Русские во Франции. Справочник / под ред. В.Ф. Зеелера. – Париж, 1937.").

Доведенный до отчаяния положением безработного, Страутинг понимал, что в случае неблагоприятного исхода судебного разбирательства, он может быть экстрадирован из Франции. "Он не мог перенести мысли, что ... может превратиться в бездомного бродягу, которого будут таскать по тюрьмам и перебрасывать из одной страны в другую как футбольный мяч." ("Новое русское слово", Нью-Йорк, № 8429 от 27 февраля 1936 г.). Ввиду такой жуткой перспективы, обладатель Почетного Георгиевского оружия, кавалер французского ордена "Ordre de l'Étoile noire" ("Чёрной звезды"), Эдуард Иванович Страутинг предпочел смерть позору. "В своем предсмертном письме к хозяйке отеля, в котором он жил, фон Страутинг пишет, что он "надел самый плохой костюм", и просит все оставшиеся после него вещи взять в виде частичной уплаты долга за квартиру". Уйти на тот свет зная, что арендодатель получит хотя бы часть долга, накопившегося на счету безработного "рюсс" - это достойно уважения. И очень несовременно ...




?

Log in

No account? Create an account