Previous Entry Share Next Entry
О бегстве авиаторов Вахромеева и Дмитриева в Манчжурию в 1934 г.
Breviarissimus
breviarissimus

Читая работу ув.Игоря Пыхалова (aka pyhalov) "За что сажали при Сталине. Невинны ли "жертвы репрессий"?", в числе прочих свидетельств противодействия партийным чисткам, регулярно имевшим место в 20-30-ых гг, упоминается следующий инцидент: "11 марта 1934 года старший техник 209-й авиабригады Вахромеев перелетел вместе с техником Дмитриевым в оккупированную японцами Маньчжурию. Как выяснилось в ходе расследования, помощник оперуполномоченного особого отделения 209-й авиабригады разгласил на комиссии по партийной чистке компрометирующие материалы, имевшиеся на Вахромеева в военной контрразведке. Разобиженный старший техник "в знак протеста" изменил Родине. По данным харбинской резидентуры советской разведки, Вахромеев выдал японцам подробные данные об авиационных частях на Дальнем Востоке".

Немедленно поймав себя на мысли, что эти фамилии уже где-то попадались мне ранее, аз грешный прошерстил подборку белоэмигрантских изданий за весну 1934 года и действительно нашел публикацию в газете "Возрождение", Париж, № 3244 от 21 апреля 1934 года.


Бегство советских летчиков

"Мы бежали от узурпаторов нашей родины". - Трагикомическая сцена в советском консульстве. - Славуцкий пытается завлечь летчиков. - Будет ли выдан аэроплан. - Мнения широких манчжурских кругов.

5-го апреля в Синьцзяне, как сообщает "Харбинское Время", последовало опубликование решения военного суда, разбиравшего дело о нарушении суверенитета Манчжу-Го со стороны военных чинов красной армии СССР, Вахромеева и Димитриева, пилота и механика бомбовоза Р-16, перелетевших границу Манчжурской империи. Вахромеев и Димитриев объявили себя политическими эмигрантами и объяснили свой побег преследованиями, которым они подвергались со стороны ОГПУ, будучи на военной службе в красной армии:
- Мы бежали от гнета узурпаторов нашей родины, - заявили они.
По словам бежавших летчиков, всё население СССР мечтает о скорейшем крахе советской власти. Особенно ненавидит население чекистов, явных и тайных агентов ОГПУ. Как передают, Вахромеев и Димитриев дали уничтожающие показания относительно войсковых частей красной армии, которая, как и всё население СССР, пронизана сетями шпионажа и находится под неусыпным надзором ОГПУ, фактически властвующего над всеми народами и властями в разных республиках, входящих в состав советского союза.

Кто они

О себе бежавшие сообщили следующее:
Мы являемся чинами Н-ского авиационного отряда, стоящего в г.Спасск, Приморской области. Я, Вахромеев, занимал в этом отряде должность пилота. Я, Димитриев, являлся в этом же отряде механиком. В последнее время мы чувствовали, что ОГПУ, не доверяя нам и, установив за нами тщательный надзор, хочет нас "устранить". Поэтому мы воспользовались первым же случаем, когда нас направили вместе в пробный полет над аэродромом, и бежали из СССР, перелетев манчжурскую границу. Мы намеренно снизились недалеко от границы, чтобы наши истинные намерения были видны манчжурским властям.

Решение военного суда

Военный суд, разбиравший это дело по компетенции (лица, переходящие границу вооружёными, подлежат судебному разбирательству именно в военном суде), установил, что сообщенные о себе бежавшими сведения являются истинными. В частности, суд установил, что бежавшие действительно не имели в виду производить какую бы то ни было разведку и не питали в отношении Манчжу-Го враждебных чувств. Поскольку действия Вахромеева и Димитриева, спустившихся недалеко от границы не оказали никакого вреда для интересов империи, военный суд постановил освободить их из-под стражи.

Ши-Люй-бен у Славуцкого

Вследствие этого решения министерство иностр. дел предписало своему особоуполномоченному в Сев.Манчжурии г.Ши-Люй-бену, составить ответ на устное требование о выдаче указанных лиц СССР, предъявленное 17 марта сов. ген. консулом в Харбине, Славуцким. Г. Ши-Люй-бен сделал визит Славуцкому и поставил его в известность о решении суда, добавив, что, таким образом манчжурские власти не могут выполнить просьбы Славуцкого и передать бежавших на территорию СССР. С другой стороны, г. Ши-Люй-бен указал, что бывшие военные летчики СССР объявили себя политическими эмигрантами и поэтому, вероятно, Славуцкий не будет более утруждать своими просьбами в данном вопросе манчжурские власти. В ответ на это Славуцкий выразил своё недоумение.
- Как это могло случиться? - спросил он, будучи явно раздосадован.
Г. Ши-Люй-бен вкратце передал ему заявления летчиков. Тогда Славуцкий, немного подумав, сказал:
- Поскольку этот вопрос решается по новому, я обращаюсь к манчжурским властям с просьбой дать мне возможность повидать Вахромеева и Димитриева. Я хочу с ними переговорить и узнать какие причины заставили их покинуть свое отечество. Для чтобы наш разговор происходил в обстановке, не задевающей интересов кого-либо и чтобы не затруднять манчжурские власти лишними хлопотами, я просил бы предоставить мне это свидание в стенах нашего советского ген. консульства в Харбине.
Г. Ши-Люй-бен ответил, что он передаст просьбу Славуцкого манчжурскому правительству, но, однако, решение о том, состоится ли свидание или нет, по его мнению, должны принять сами Вахромеев и Димитриев, которые являются сейчас свободными людьми, живущими в свободной стране, которой является Манчжурская империя. Подобный ответ озадачил еще раз Славуцкого, но он всё же продолжал просить г. Ши-Люй-бена как либо устроить свидание. Затем Славуцкий затронул вопрос о выдаче аэроплана. В официальных кругах по этому поводу сотруднику "Харб. Времени" было заявлено, что пока переговоры еще не закончены.

Общественное мнение

Вместе с тем в широких общественных кругах Манчжу-Го, по поводу освобождения летчиков, беседы Славуцкого и вопроса о выдаче аэроплана, совокупно высказываются следующим образом:
- Тот факт, что военный суд освободил летчиков и правительство Манчжу-Го предоставило им право свободного проживания в империи является естественным: Манчжурская империя есть правовое государство. Намерение Славуцкого заманить освобождённых в сов. консульство является смехотворным. Они добровольно в стены сов. консульства не пойдут и никто их к этому принудить не может. Что касается вопроса о выдаче аэроплана., то таковой, конечно, не будет выдан. Во всяком случае, всё население будет требовать этого от правительства. Дело в том, что по международной практике в случае, если чей либо аэроплан, вагон, паровоз и т.д., оказались на чужой территории без надлежащего разрешения на въезд, эти вещи являются призами соответствующих стран, где они оказались. В частности, когда в декабре 1932 г., известный мятежник Су-Бин-вен бежал на советскую территорию, то он увел с собой вагоны и паровозы, принадлежавшие СМжд. Все эти вагоны и паровозы до сего времени не возвращены на манчжурскую территорию.

***


Краткий комментарий, заметки на полях.

По прочтении публикации, сверяя материал о бегстве сов. лётчиков, позаимстованный тов.Пыхаловым из издания "Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД... Январь 1922 - декабрь 1936.-М.,2003.", и парижскую перепечатку "Харбинского времени", обращает на себя внимание следующее обстоятельство. То, что перебежчики заявили военному суду Манчжоу-Го о своих "идейных" мотивах драпа - не удивительно, разумеется. Истинную природу компромата, собранного контрразведчиками на Вахромеева, мы вряд ли когда-нибудь узнаем, равно как не сможем прочитать документы оккупационной японской администрации в Манчжурии. Вполне возможно, что это была банальная бытовуха или реальное участие/сочувствие в левой или правой оппозиции. В конце концов, в конце 20-ых нужно было очень чутко держать нос по ветру внимательно следить за языком партдискуссиями, чтобы не вляпаться то в троцкистско-зиновьевцы, то в бухаринцы etc, да и настоящих ненавистников соввласти хватало, с избытком. Ритуальные же заклинания в стиле "всё население СССР мечтает о скорейшем крахе советской власти" могут быть, с равным успехом, и отсебятиной журналиста.

Однако же, гораздо более любопытно, что в сводках ОГПУ/НКВД говорится о старшем технике Вахромееве, а в Манчжурии он представился пилотом. Можно предположить, что харбинская газетка не соврала, и Вахромеев был пилотом: как-то сомнительно, чтобы навыков аэродромного техника хватило бы для полета на бреющем ("Мы намеренно снизились недалеко от границы, чтобы наши истинные намерения были видны манчжурским властям."). С другой стороны, побег двух техников - обслуживающего, второстепенного персонала авиаотряда - постфактум повлёк бы несколько меньшие кары для местных работников госбезопасности, нежели явный уход за бугор советского боевого лётчика. Таким образом, в документах появились "два техника".

Кстати, еще одно затруднение: в тексте газетной статьи значится некий "бомбовоз Р-16". Допускаю, что корреспондент в Харбине напутал или в Париже вкралась какая-то опечатка, но такого бомбардировщика в советских ВВС начала 30-ых я не припомню. Впрочем, не считаю себя специалистом в области "таньчиков/заклёпок", поэтому с радостью приму комментарии лиц всерьёз интересующихся авиацией межвоенного периода.

По позиции ген.консула Союза в Харбине, М.М.Славуцкого, вопросов не возникает: обычная дипломатическая игра. Консульство пытается заполучить перебежчиков назад и убедившись в невозможности добиться этого официальным путём, пускается на хитрость, хотя и изначально неудачную. По крайней мере, мотивировка приглашения Вахромеева и Дмитриева на беседу именно в здание советского консульского представительства выглядит слегка наивной. Опять же, консул и сотрудники ОГПУ прекрасно понимали, что к 5 апреля летчиков, не первую неделю сидящих в каталажке японской (формально манчжурской) военной прокуратуры, уже выпотрошили до донышка на предмет оборонных секретов СССР, и потому церемониться с ними при захвате никто бы не стал.

Кстати, судьба самого Славуцкого сложилась неординарно. В начале 1940 года его "попросили" из НКИД в Наркомпрос (какая-то мутная история с нежеланием исполнять обязанности посла в Японии, куда его перевели из Харбина летом 1937 г.), выгнали из партии, но восстановили после заступничества самого вождя: дочь Славуцкого была одноклассницей и подругой Светланы Сталиной. В дальнейшем, вплоть до самой смерти в 1943 г. Славуцкий упорно отказывался от личных предложений Молотова вернуться на дипслужбу. Невозвращенец-дипломат Бармин А.Г., сбежавший после процессов 1937 года во Францию, упоминает Славуцкого в своей книге "Соколы Троцкого": "Мне предложили пост первого секретаря советского посольства в Тегеране, но меня снова свалил приступ малярии. ... Вместо меня был назначен (дело происходит в 1924 году - прим.breviarissimus) мой коллега Славутский, который позже стал советским послом в Японии. Он был одним из двух слушателей, кто вместе со мной окончил персидское отделение восточного факультета. Другим был Пастухов, который позже стал нашим послом в Персии. Оба погибли в период чисток" (источник). Бармин сочувствовал левой оппозиции, хотя и не состоял официально в её рядах ... вот и Славуц(ск)ого он записал постфактум в жертвы репрессий против троцкистов, аккуратно намекнув на учебу выходца с Туркестанского фронта Славуцкого в Военной Академии РККА - давшей целую плеяду деятелей, не мысливших СССР и его армию без "демона Революции". То есть автор пребывал в полной уверенности что его коллега по троцкистскому прошлому не мог пережить чистки конца 30-ых ... А вот поди-ка. Хотя помре Славуцкий, безусловно, скоропостижно,- 45-лет от роду. Сгорел на ниве советского просвещения.


?

Log in

No account? Create an account