Previous Entry Share Next Entry
О том как Есенин Дивуара пугал
Breviarissimus
breviarissimus

В исследованиях, посвященных творчеству С.Есенина, мельком упоминается его парижский знакомец, некто Ф.Дивуар. Ниже по тексту приводится, собственно, квинтэссенция всей информации о данном человеке, кочующей в отечественном есениноведении из статьи в статью: "Есенин познакомился с Фернаном (полное имя - Фернан Жак Поль) Дивуаром, французским поэтом, теоретиком балета и журналистом, который впоследствии, по словам современника, "часто встречался с С.Есениным в Париже" (ИМЛИ, ф. А.Б.Гатова). Ф.Дивуар, прочитав сборник "Confession d’un Voyou" еще до выхода в свет, назвал поэзию Есенина "свежей, деревенской, грубой, которая еще не имеет аналогии у нас" (газ. "L’Intransigeant", 1922, 27 сентября; подпись: Les Treize; вырезка - Тетр. ГЛМ). 7 октября 1922 года в той же газете появился его краткий отзыв об уже вышедшей книге Есенина (вырезка - Тетр. ГЛМ). В сборнике "Anthologie de la Nouvelle Poésie Française" (Paris, 1924, p. 214-215) Ф.Дивуар дал первую публикацию своего стихотворения "Essenine" ("Есенин"), эпиграфом к которому были взяты строки "Исповеди хулигана" ("...сын ваш в России / / Самый лучший поэт!")".

Таким образом, может сложиться впечатление, что маститый журналист и искусствовед, современник Есенина, восхищался им, посвящал ему стихи и вообще, был по отношению к русскому поэту исключительно комплиментарен. Так, да не так, господа. "Всё не так однозначно"(С). Г-н Дивуар на тот момент был известен в парижских салонах как один из последних символистов. Прежде всего, белокурый хулиган из России изначально воспринимался французом как экзотическое "приложение" к Айседоре Дункан, чьё творчество Дивуар боготворил - прежде всего он был специалистом по балетному искусству.

Европейский, парижский период творчества А.Дункан не совпал с эпохой символизма: она уже близилась к полному закату, когда к Дункан пришел успех в полном смысле этого слова (приблизительно к 1910 году). Оставшиеся к тому времени деятели кульутры, верные символистскому направлению, неподдельно ею восхищались. Фернан Дивуар даже позволил себе сказать в 1924 г. ("Новое в танце"), что ее искусство воспринимается как близкое идеалам символизма: "Мимика? Нет. Никогда. Но внушение. Никакой бутафории, никакой пестроты, никаких второстепенных деталей. Остается только голый, отливающий синевой задний план и человеческое существо, чьи жесты выражают только Горе, Радость, Молодость, Молитву, Экстаз". Терминология, употребляемая им, чтобы свести воедино особенности таланта Дункан, полностью соотвествует формулировкам символистов: "Раскрытие посредством прекрасных и гармоничных жестов вечного чувства человеческой души"(источник).

Есенинскую поэзию Дювуар также рассматривал в русле символизма: "В этих стихотворениях русского крестьянина, странных и богатейших, образ изыскивается повсюду: я сказал бы, кстати и некстати, если бы поэт, в конце концов, не имел полного права срывать яблоки, где бы они ни росли во вселенском вертограде, в котором он хозяин." И далее, совсем уже красноречиво: "Маленькая пьеса "Пугачев", которая идет после стихотворений, особенно ценна пылом диалога и (местами) своими светотенями в духе Метерлинка" (источник). Брутального посланца далекой и загадочной России, г-н Дювуар, безусловно, изучал как нечто достойное интереса исследователя, этнографическое явление - угораздило же Айседору вывезти из большевистской России этакое чудо. Признавая уникальность Есенина и его самобытность, парижский эстет тем, не менее, давал и другие, не менее интересные характеристики Сергею Александровичу как личности. Их-то в нашем литературоведении не замечают, а жаль. Познавательное, знаете ли, чтение. Натуралист изучает поведение примата в условиях европейского города. Оригинал нижеследующей публикации, представляющей из себя перевод записок Дивуара "L'Ami du Lettre", почерпнут из газеты "Возрождение", Париж, №555 от 9 декабря 1926 г.



Стыдные воспоминания

Александр Яблоновский

В "L'Ami du Lettre", г.Фернанд Дивуар вспоминает свои встречи с Есениным в квартире госпожи Дункан, на рю дела Помп. Есенин наводил ужас на г. Дивуара ...
- Этого человека - говорит он - надо было свалить ударом кулака, чтобы маленький никелированный браунинг, который всегда был при нем, не выскочил из его кармана ...

Это, конечно, страхи несколько преувеличенные. В биографии Есенина не было ни одного пистолетного случая, но кулаки, палки, бутылки и ножки от стульев бывали частенько.

- Я бродяга. Я бандит - говорил о себе Есенин, и французу было очень странно, хотя и чрезвычайно любопытно, слушать эти признания русского поэта.

Каковы были художественные вкусы Есенина? Айседора рассказывала мне, что при своей первой встрече с Есениным, она спрашивала его о вкусах:
-Вагнер?
- Тсhероuкhа (Это русское слово г. Дивуар переводит, как "crotte dе chien" ("дерьмо собачье" - прим.breviarissimus), что очень сильно, хотя едва ли правильно).
- Бетховен?
- Чепуха.
- Эсхил?
- Чепуха.
- Софокл?
- Чепуха.
- Данте?
- Чепуха.
- Шекспир?
- Да, Шекспир и Есенин...

Нам, русским соотечественникам Есенина, конечно, несколько стыдно читать эти алкогольные признания нашего маленького заблудшего поэта. Но и Айседора, и г. Дивуар, чувствовали в Есенине большую черноземную силу.

- Для такого поэта, как этот - говорила Айседора - нужна митральеза, чтобы остановить его.
А Дивуар к этому присовокупляет:
- Даже vodka была для этого недостаточна. Совсем молодым, говорил мне Есенин - он выпивал её по два литра каждое утро, под видом кофе. А когда ему едва минуло 20 лет, он раза два в месяц испытывал приступы бешенства. Тогда он хватался за нож, за револьвер и кидался на первого встречного. В таких случаях надо было стукнуть его по голове ...

Г.Дивуар не отказываешь Есенину ни в таланте, ни в оригинальности. Он находит, что этот поэт создан революцией и землей. Но не большевиками.
- Я - говорил французу Есенин - революционер. "Нет большевик, большевики - буржуи" ...

И, однако же, мне, как русскому, было положительно нестерпимо читать и эти похвалы, и эти воспоминания. Какое, в самом деле, впечатление о России и русских могут вынести иностранцы, читая воспоминания г. Дивуара?
- Пьяный скиф, два литра водки, вместо утреннего кофе, драки, сквернословие и опять драки, и снова два литра, и два раза в месяц припадки пьяного буйства.

А это признание: Вагнер - чепуха, и Бетховен, и Софокл, и Данте - все чепуха. И только Шекспир и Есенин - не чепуха ...

Я не думаю, чтобы Есенин знал Софокла и Данте. Едва ли. Это был простой задор пьяного и избалованного мальчишки. Но, ведь, иностранец всякое лыко в строку ставить. Для него это - "тип", это "славянская душа", это прежде всего и после всего, "русский". Как будто, каждая "славянская душа" и каждый русский начинает свой трудовой день с "двух литров".
***




То есть еуропейский ценитель балета и есенинских "коровок" с "девственных полей" посмертно полил грязью супруга г-жи Дункан, пребывая (судя по всему) в полной уверенности: вынося мерзкие подробности личной жизни поэта на публику, он не совершает ничего предосудительного. Поскольку, о-ла-ла, записки натуралиста в зоопарке к нравственности и правилам приличия отношения иметь не могут. Ручной русский, которого взбалмошная и великая балерина завела в РСФСРе, по мнению сего искусствоведа тем и любопытен: vodka в безумных количествах поглощать могут лишь лица, не относящиеся к цивилизации, а стихи - парадокс! - пишет. Главное, добавляет белый сахиб (кстати сам в Париж понаехавший, затюканного бельгийского происхождения) вовремя папуаса по башке стукнуть, для удержания от смертоубийства и алкогольной интоксикации. Обыкновенный расист detected.


?

Log in

No account? Create an account