Previous Entry Share Next Entry
О забытых кумирах
Breviarissimus
breviarissimus
Мимо нас прошуршал, наводя тихую и затаённую грусть ещё один юбилей: незамеченный и оттого, быть может, еще более весомый. 110 лет тому назад родился Пётр Лещенко. «Кто таков?» - спросит наш среднестатистический современник, знакомый с этой фамилией лишь по сладкогласному советскому «соловью из рощи», слипшемуся с винокуровской пародией на самого себя. Ан нет. Петр Константинович Лещенко был для отечественной музыкальной культуры 30-40-ых гг. «инфан терриблем», но его песни слушали и повторяли миллионы строителей повседневного коммунизма.

Ни одного его диска не выходило ни на Апрелевском заводе, ни на Ташкентской студии им.М.Т.Ташмухамедова (крупнейшие фабрики грампластинок в СССР), а голос жил и звучал. Негромкий и нежный, очень «тёплый» тембр Петра Константиновича очаровывал и завораживал: не было такого уголка Союза, где бы не слушали проникновенную "Татьяну" и не танцевали под проникновенные "Чёрные глаза". Самопальные гибкие пластиночки из рентгеновской фотопленки разлетались по стране почтовыми голубями музыкального самиздата. Наши прабабушки и прадедушки окунались в мир страстного заморского танго из самой, понимаешь, Аргентины, не ведая, что бухарестский певец Лещенко исполняет произведения рижанина Оскара Строка (еще одной личности, уже совершенно легендарной и забытой так глубоко, как только и умела вживую закапывать советская идеологическая система). Многоуважаемому Утёсову не снился такой успех, какой снискала "Моя Марусечка" в исполнении П.Лещенко – и тогда «весёлый ребятёнок» запросто перепевает её… Шаляпин в гневе называл П.Лещенко «пластиночным певцом» - подразумевая, что его собственный бас терял в записях 9/10 силы и мощи. В отличие от оперных певцов, доверительные интонации Петра Константиновича ничуть не скрадывались отвратным качеством патефонных записей, а чарущая мелодика Строка не требовала ни запредельного качества «высоких», ни бухающих «низких» при своем воспроизведении. От Москвы до самых до окраин девушки и парни напевали вполголоса "Скажите почему"…

Слава Лещенко переходит все разумные пределы, допустимые агитпропом, власть не могла себе позволить, чтобы танго и заводные хиты кабачного эмигранта затмевали «разрешённое». По вступлении советских войск в Бухарест в 1944 году его благоразумно не репрессируют… он бьется в тщетных попытках вернуться в СССР, обивает пороги комендатур, много гастролирует в советских гарнизонах, имея бешеный успех. И в конце концов добивается своего: в 1951, перед самым выездом на Родину, его превентивно арестовали. Смерть П.Лещенко окутана тайной – он умер летом 1954 года, в лагере… не то от язвы желудка, не то был целенаправленно отравлен (как писали в эмигрантской русскоязычной прессе).

Немногим более счастлива была и судьба гениального композитора Оскара Строка, его извечного соавтора. Едва спасшийся от вступавших в Ригу немцев в 1941 году, Строк был звездой концертных агитбригад всю Великую Отечественную войну. А после войны отдел культуры ЦК дал команду: «приказано забыть». Его не приняли в Союз Композиторов (это его-то, автора более чем 300 танго!), вычеркнули из списков Москонцерта и похоронили на 20 лет. Когда уже в брежневское время, Оскара Строка выдернули из небытия, пластинки с его божественными танго стали в рубрике «ретро» расходиться миллионными тиражами – самому автору, тихо и незаметно живущему в рижской коммуналке, уже было всё равно. Человека сломали крепко. Навсегда. Он умер абсолютно забытый в 1975 году. Его смерть не освещалась ни в одном печатном издании.
Лишь мелодии остались жить.

Лещенко и Строк сделали то, что до сих пор удалось провернуть лишь Кальману с опереттой. Они превратили мажорный, пошловатый танец буэнос-айресских борделей и парижских салонов в народную музыку, в тот самый знойный ритм и пластику, положенные на дивные мелодии, которые услаждают нас по сию пору. Вечная им память.


?

Log in

No account? Create an account