Previous Entry Share Next Entry
О карикатурных интеллигентах
Breviarissimus
breviarissimus
Позднесталинскую эпоху в развитии советского кинематографа, недобитые цензурой оттепельные кинокритики злоехидно именовали «великим малокартиньем». Действительно, с 1946 по 1952 гг. снималось (это на всех киностудиях СССР вместе взятых!) в среднем 18 полнометражных фильмов в год. Ежели взглянуть на эти картины спустя более чем полвека спустя, то помимо вполне объяснимых идеологических штампов, бросается в глаза любопытная деталь: в них практически отсутствует изображение повседневной жизни пролетариата, рабочего класса. Фильмы тех лет были либо историко-познавательными (масштабный и до сих пор не переплюнутый по уровню отображения парусных баталий «Нахимов»), либо лубочно-комедийными («Весна»), либо изначально считавшиеся шедевриальными эпопеи, посвященные Хозяину и партии (чиаурелевский «Незабываемый 1919-ый»). И, кроме того, обращает на себя внимание то, как изображался в этом кинематографическом зеркале человек умственного труда, и шире – интеллигент вообще. Ни настоящего пролетария, ни (что ещё поразительнее) реального ученого режиссеры тех лет показывать не рисковали…

Обыкновенно, на экране появлялся придурочный седенький старикашка в ермолке, страдающий возрастным слабоумием пополам с застенчивостью и забывчатостью. Таковой персонаж, олицетворяющий советскую науку/культуру, как правило попадал в ситуации, живо напоминающие «комедии дель арте», чем немало веселил аудиторию необъятной державы, так нуждавшейся в здоровом смехе после невиданного кровопролития Великой Войны. Из фильма в фильм кочевали трясущиеся седовласые академики, зачин которым положил еще Н.Черкасов в предвоенном «Депутате Балтики»: нескладные, плохо ориентирующиеся в повседневной реальности и явно нуждающиеся в непрестанной опеке со стороны горкома ВКП(б) по месту жительства. Явно положительные, эти киношные интеллигенты вместе с тем словно бы призваны были олицетворять моральную неустойчивость «человека думающего», его склонность к идеологическому шатанию и необходимость всяческого надзора за данным индивидуумом. Физическая немощь и житейская неприспособленность ученого человека подчеркивались наособицу, смачно и с подленьким «смефуёчком» - и сложно сказать, чего тут было больше – социального заказа или банальной подлости сценаристов/режиссеров?...

А теперь перейду ко злобе дня. В последнее время «меня терзают смутные сомненья» (С): а так уж ли безобиден Виталий Вульф с его потемневшим от вранья «С'ег'ебьяным шаг'ом»? Среди бесконечных менто-сериалов, штампование которых приняло уже воистину гомерические масштабы, захлебывающаяся в сусальных бандюках и гламурных юдо-нянях, почтеннейшая публика радостно внимает редким островкам «культурности, гы-гы» в ящике с рогами. По крайней мере, та часть телеаудитории, которая отличает Бабеля от Бебеля (а такие уникумы еще попадаются в троллейбусах, несмотря на все старания ельцино-чубайсо-уринсонов) вполне благожелательно относится к картавому культпросвету в исполнении г-на Вульфа. И черт бы с тем, что маститый театровед не выговаривает половины букв отечественного алфавита… но его жеманность и типично местечковая манерка «слегка покопаться в дерьмеце, оттопырив мизинчик», у молодого поколения начинает ассоциироваться с интеллигентностью. Вот что страшно, господа.

В свое время, прорывом в изображении советского интеллигента как энергичного молодого ученого, вполне адекватного, порою резкого, умеющего грамотно артикулировать свою жизненную позицию и при случае дать за неё в морду, был фильм М.Ромма «Девять дней одного года». Одному Богу ведомо – сколько молодежи пошло в науку и культуру под влиянием этой киноленты. Впервые на отечественном экране возник интеллигент-боец, решительный и очаровательный в своем атеистическом фанатизме строителя светлого будущего. Парадигма шамкающего академического старца сменилась на свою противоположность.

А что мы видим теперь? Куда вёдет своего зрителя Виталий Вульф? Да, его собрания околотеатральных сплетен умело облечены в форму монолога «непререкаемой гардеробщицы», и кому-то (на фоне засилья «форматного» кино) такие откровения и в самом деле служат отдыхом для души. Положа руку на сердце, нужно сознаться, что и мне самому карикатурный пожилой человечек, явно перекатывающий свой «серебряный шарик» во рту, гораздо более симпатичен, нежели самодовольный Соловьев или самозваный культуртрегер Ерофеев со Архангельским… Однако, мне до глубины души претит сама мысль о том, что этот престарелый телеведущий, засушенный экспонат из костюмерной МХАТа, выплеснутый на телеэкран мутной волной перестройки, будет восприниматься молодежью как эталон интеллигентности! Пожалуй, лишь немногие согласятся самоидентифицировать себя как интеллигентов, если живым и наглядным примером деятеля науки/культуры в масскульте станет (или уже стал) запредельно анекдотичный старичок с нарочито акцентируемыми дефектами дикции, лютым самомнением и сомнительными потугами на талант рассказчика. Для тех кто в теме – сравните В.Вульфа и Ираклия Андроникова, благо хроникальных записей последнего более чем достаточно. Мда-ссс.

P.S. В своё время на встрече с представителями ВГТРК, бессменный В.В.Путин отозвался о Вульфе следующим образом: "Если я смотрю Виталия Яковлевича, то не могу остановиться. Надо уходить, а я все смотрю и смотрю". Без комментариев.


Здесь покоится самый гениальный рассказчик советского телевидения Ираклий Луарсабович Андроников. Введенское кладбище. Москва.


Heinz
20.06.2008 16:39

Вот очаровательный пример того, как Андроников умел рассказывать. Очерк о Сергее Есенине (10 Мb).


evocator
24.06.2008 18:08

Шикарно! А ведь через каких-то три месяца у гения устного рассказа будет столетний юбилей...


Heinz
25.06.2008 08:57

Хотелось бы верить, что эта дата не останется незамеченной. Хотя... убожество нынешнего поколения "телерассказчиков" делает фигуру Андроникова неуместной. Сравнение будет не в пользу вульфов/якубовичей. Отсюда вытекает то, что Андроников - "неформат".


?

Log in

No account? Create an account