Previous Entry Share Next Entry
О приобщении к советской фильме
Breviarissimus
breviarissimus

Исследуя дотошно, едва ли не под микроскопом, любую книгу, статью, фильм, жадно внимая свидетельствам очевидцев, выехавшим или бежавшим на Запад из СССР, белая эмиграция всегда умела найти такой (удобный ей) угол зрения, который позволял бы апатридам лелеять собственный комплекс "хранителей единственно верной России". В соответствии с сим подходом, из-под пера эмигрантских деятелей культуры и работников масс-медиа выходили, порою, забавные ныне в своей предвзятости статьи, очерки и аналитические записки. 9/10 публикаций в белоэмигрантике, освещающих житьё-бытье в Стране Советов или косвенно касающихся этой темы, - суть набор довольно однообразных и приедающихся штампов, клеймящих человеконенавистническую Большевизанию и уверенно предрекающих оной конец в ближайшие пару лет. Вроде бы искренне написано, и умно, но авторы как будто на Луне с 1920 года сидели ... впрочем, учитывая крайний дефицит реальной информации о положении дел в Союзе - ляпы пражских и белградских сидельцев объяснимы. Но когда злоба застилает глаза окончательно, - а для авторов парижского "Возрождения", придерживавшегося право-консервативного, монархического направления, это было, признаю, повседневное состояние, - на свет Божий являлись агитки, достойные их идеологических противников. ГардермаринЪ и куплетистЪ ДемьянЪ Бедный-Харбинский, вид в профиль.

Ниже прилагаю пример гляделок приподзакрытыми глазами: рецензия на первый советский звуковой фильм "Путёвка в жизнь", опубликованная в газ."Возрождение", Париж, № 2679 от 2 октября 1932 г. Картина прорывная для кинематографа СССР, её купило 26 стран мира, в копилке фильма - приз I Международного кинофестиваля в Венеции. Однако, социальный пафос "перековки" беспризорников, составляющий идеологическую канву кинопроизведения, привел эмигрантского критика в ярость, а единственным достоинством "Путёвки" г-н, укрывшийся за инициалами "И.Л." счёл картинки повседневной жизни красной Москвы.



"Путёвка"

И. Л.

В Берлине советский фильм "Путевку на жизнь"* немедленно объявили "достиженем". Едва ли не два месяца также рекламировали этот фильм в Париже. Тон некоторых газет был иногда возмутителен, иногда вульгарен, а иногда и глуп.

Не глупо ли было писать об этом фильме, что он "решает проблему воспитания детей", показывает "методы, принятые советской властью в борьбе с беспризорностью", что им "ежедневно восхищаются" и т.д.?

Наконец, в той же газете один кино-рецензент хотя и объявил, что впечатление от фильма "потрясающее", довольно неожиданно должен был дать "Путевке" такое определение:
- Наглая, хвастливая инсценировка ...

С точки зрения театра и кино, фильм, действительно, средний, что называется, серый. Приёмы режиссера устарелы, драматические положения утомительно повторяются, ритм становится к концу скучным... Фальшива и драма: примерный мальчик Коля в расшитой косоворотке; ему, впрочем, уже 15 лет, - чинно слушает советское радио. Он сын слащаво-казённого пролетария, тоже в расшитой косоворотке, и пролетарки, с курносо-скуластым лицом. Беспризорный случайно убивает эту пролетарку на улице, примерный пролетарий начинает пьянствовать и бить Кольку, что называется, почём зря, куда и чем ни попало...

Колька бежит от отца, становится беспризорным и сподручным вора Фомки: смотрите-де и верьте, что не голод, не военный коммунизм, не пятилетки, не вся мерзость большевизма породили беспризорных, а "пьяные отцы"... В Москве, после облавы, толпа беспризорных, во главе с вожаком татарчёнком Мустафой, вдруг соглашается по уговору добродея - коммуниста отправиться в трудовую колонию. Надо заметить, что Мустафа тоже был сподручным Фомки.

Между тем, Колька, ставши вором, попадается. Толпа избивает его в кровь. Ему вспоминается мать, и он - тоже вдруг - решает отправиться в ту же "трудовую коммуну", устроенную добродеем - коммунистом. Заметим, что Баталов изображает этого добродея не плохо, хотя однообразно, но вот "рожа" у Баталова, действительно, настоящая большевицкая**, а также и "кубанка", которую он раз сто во время фильма то сдвигает на лоб, то на глаза...

В коммуну Колька решил отправиться не один, а со всеми беспризорными Москвы, которые вдруг и почему-то за ним идут. Вся эта толпа подходит к комиссариату. Там начинается паника, но Колька объявляет буквально:
- Мы хотим в коммуну, чтобы шить сапоги...
Это так фальшиво, что становится просто противно.

А в коммуне все снова вдруг стали приличными с виду гимназистами времён "проклятого старого режима". Правда, эти гимназисты только шьют теперь сапоги, мастерят стулья и прочее. (Любуйся "перевоспитанием" и трепещи, проклятый буржуй!). Но добродей Баталов в кубанке уезжает, и "перевоспитанные" учиняют такой разгром всей этой слащавой коммуны, что уже теперь "буржуй" может любоваться советскими "методами воспитания".

Татарчёнка Мустафу (очень хороший актер) убивает его бывший приятель, Фомка-вор. А Колька, за его примерное поведение, встречается с отцом, снова ставшим примерным пролетарием, и получает советскую "путевку в жизнь" в виде такого высокого звания как кондуктор на товарном поезде.

Самая мещанская, самая приторно-слащавая идейка в основе этого фильма: исправление детей улицы. Но чтобы в такой коммуне, где ребята тачают сапоги и откуда они бегают в соседний кабак, устроенный Фомкой, действительно, получилось "исправление", - этому, глядя на фильму, не поверит даже круглый коммунистический дурак.

Что действительно хорошо - так это подбор московских "лиц" и "морд". Морд, к сожалению, больше. Вот уже, действительно, отвратительные морды революции! Так сквозь всю слащавую коммунистическую пропаганду фильма мелькает теперешняя настоящая Москва, с толпами самых несчастных на всём свете маленьких русских мучеников коммуны... И русскому зрителю будет либо нестерпимо отвратительно, либо нестерпимо больно смотреть этот фильм.

Какой нищей, какой серой стала Москва... Грязный снег, тюрьмы, милицейские, убогие вокзалы, заплеванные комиссариаты, и толпы детей - зверёнышей в лохмотьях. Какими ужасными стали русские лица! Каким скотством и зверством русская жизнь! Мордастые, нагло-самодовольные, заседающие товарищи, пьянство, проститутки, девочки-сифилитички, воры, злобные собачьи драки, свальный разгул, замученные дети-звери в лохмотьях, и снова самодовольно заседающие товарищи. Вот такая Москва, такая страшная Россия мелькает в этом фильме.

Русскому будет больно смотреть и русскому будет мучительно слушать голоса Москвы, иногда прорывающиеся сквозь сплошной нагло-жирный бабий голос казённой пропагандистки. В заплеванных камерах милиции толпы согнанных беспризорных поют какую-то песню. Вероятно, настоящую песню этих несчастных московских детей. Они поют о том, что у них нет никого на свете, что они всеми забыты, что "никто не найдёт их могилы"... Вероятно, настоящая и та песня, которую поёт пьяный Фомка "Зачем меня мать породила".

Страшное томление, невнятная и страшная тоска по иному, слышится в этих пёснях теперешней Москвы, загнанной в большевицкие тиски. Страшны и выкрики толпы:
- Расстрелять их, сукиных детей, всё равно бандиты вырастут...

Страшны и эти теперешние московские словечки:
- Гады... Легаши (сыщики).. Бузёры ...

И какое искреннее озлобление, - как у всех беспризорных блеснули по-звериному зубы, - когда добродей в кубанке предложил им ехать в коммуну, какая буря проклятий вырвалась у них против этой коммуны ... Русский зритель увидит Москву, больную и отвратительную, страшную и нестерпимо близкую.

Но всё, что он увидит и отыщет, будет "человеческими документами", человеческим "материалом" фильмы. А все разговоры о каких-то особых кинематографических "достижениях" этой "наглой, хвастливой инсценировки'' - только наглая советская реклама.


Прим. breviarissimus :

* - Подробнее о фильме и истории его съёмок можно прочитать здесь.
** - Николай Петрович Баталов (1899-1937) - русский советский актёр, дядя А.Баталова. Приобрел известность ролями в фильмах "Аэлита" (1924) и "Мать"(1926). Последние годы жизни тяжело болел туберкулёзом. Интересно отметить, что персонаж Баталова в "Путёвке в жизнь" был почти полностью списан с сотрудника ГПУ, Матвея Самойловича Погребинского, который в 1926-1928 гг. руководил Болшевской трудовой коммуной имени Г.Г.Ягоды, проявив недюжинный педагогический талант. С 1933 по 1937 гг. М.Погребинский возглавлял УНКВД по Горьковскому краю. 4 апреля 1937 года, узнав об аресте Ягоды, к к-му Погребинский был очень близок, застрелился. Подробная статья в нижегородском выпуске "МК", посвященная этому неординарному человеку доступна по ссылке.


  • 1
Чтобы так видеть и так писать, вовсе не нужно быть белоэмигрантом в Париже в 30-е годы. Я недавно написал, что женские персонажи в советских довоенных фильмах были весьма женственны ( не в пример теперешним). Мне пришел комент, что Александров был гомосеком и разговаривал с Орловой на "вы". Что Окуневская прошла лагеря и едва ли сохранила женственность. И что в целом, эти дамы работали " как лошади". То есть условность кинематографа многими отвергается или считывается как неуместный обман.
Надо было снимать не "Цирк", а документальное кино о гомосексуалисте Александрове. Как-то так.

К чему софистика, если у вас негров линчуют ...

Правильно говорить:"А у вас негров вешают".
Софистика нужна. Мне - наверняка. Потому что я наполовину из нее состою. Не будет софистики, не будет меня. Будет кто-то другой.

Мне надо было закавычить или откурсивить "почти цитату" из реплики выше. Правда, ещё более импонирует старый вариант Жванецкого: "О чем может спорить человек лысый, если ему сразу сказать, что он - лысый?"

Самыми говорливыми из моих знакомых были именно лысые. Начинали они ( сами, без подсказки) с такого посыла:
-Вот. Я лысый. Но у меня нет комплексов!!! И т.д.
Подозреваю, что Жванецкий тоже так делал.
Это все понты у него. Намек на вечное "терпение и страдание" сами знаете кого.

Олег, Олег... "Что может понимать хромой в искусстве Герберта фон Караяна? Особенно - если сразу же, с самого начала заявить ему, что он хромой!" :)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account