Previous Entry Share Next Entry
О преобразовании италийской "почвы"
Breviarissimus
breviarissimus

Прежде чем ознакомиться с публикацией Екатерины Сергеевны Урениус (1888-1964), посвящённой некоторым аспектам аграрной политики режима Мусолини в Италии конца 20-ых гг, хотелось бы сказать пару слов о том - какое наследство дуче получил в смысле качества "человеческого материала".

"Рим – величайшее кладбище в мире, величайший анатомический театр", – писал один из родоначальников русского народничества и одновременно убежденный западник А.И.Герцен в 1850-м году, – "Здесь можно изучать былое существование и смерть во всех ее фазах". Немецкие ученые XIX века именовали итальянцев "хаотической расою", а Рим – "столицею хаоса". Корсиканец Наполеон Бонапарт был полностью уверен, что свалившаяся на них свобода не в состоянии сделать что-либо порядочное из итальянцев - "из этих обабившихся, суеверных, трусливых и гнусных людей". Эпоха Risorgimento (борьба за воссоединение Италии в XIX в.), несмотря на то, что Джузеппе Гарибальди и его революционеры были архипопулярны в мире, практически не повлияла на дурную репутацию итальянцев в лучшую сторону. За людей (тем паче с большой буквы) население Апеннинского п-ва, великие державы даже не рассматривали. "Мусор".

Поэтому все социальные и экономические преобразования Муссолини, до которых тот был большой охотник, необходимо рассматривать ещё и через призму ускоренного выведения породы "нового итальянца". Чем бы дуче ни озадачивал нацию, перекраивая все отрасли хозяйства на "фашистский" (сиречь, по тогдашним воззрениям - футуристический манер), он прежде всего руководствовался потребностями мобилизации страны и народа. Позднее, в 30-ых гг, Бенито пересмотрел своё отношение к деревне и земледельцам как к столпам государственности, но покуда (статья в "Возрождении" датирована 11 февраля 1929 г.) даже столь чаемая всеми преобразователями и сильными мира сего Версальской системы, индустриализация - не столь значима для него, как почва. Отсюда повышенное внимание к сектору агропрома и шире - к земле Италии в целом. У знаменитого "сталинского плана преобразования природы" имелись стилистические и смысловые предшественники, в т.ч. и план дуче "Bonifica integrale", о котором и пойдёт речь в статье "Обратно к земле".


Из итальянской жизни

Е.Урениус.

ОБРАТНО К ЗЕМЛЕ


В своей речи к крестьянам, собравшимся в Риме в день десятилетия Великой войны, Муссолини сказал: "Я хочу, чтобы земледелие заняло первое место в итальянской экономике: народы, которые покидают свою землю, осуждены на вырождение. Бесполезно говорить о необходимости вернуться на землю, когда она была уже покинута. Земля-мать, неумолимо отталкивала сыновей, ее оставивших".

Без всякой опрометчивости можно сказать, что главное внимание фашистского правительства устремлено на улучшение земледельческой Италии. Страна, ограниченная в своей территории, с постоянно возрастающим населением, не может основывать своего экономического благополучия на жизни города. Недостаток угля и железа препятствует развитию сильной индустрии. На этом обстоятельстве и сосредоточил свое внимание Муссолини, верно угадавший, куда следует направить народную энергию. Конечно, с самого же начала встало перед ним множество и затруднений, прежде всего - в силу географического положения страны.

Тот цветущий край, сплошной зеленый сад, который видит путешественник из вагона, оказывается далеко не таким благополучным, когда узнаешь его поближе. Только мозолистая рука крестьянина с неустанным терпением и упорством разбивающая затвердевшую, многовековую почву Италии, знает сколько нужно труда, чтобы развести виноградник и засеять зерном поле на тех площадках его владений, которые удается вырезать среди камней и болот.

Кто путешествовал по деревенской Италии, тот, помнит очаровательные городки, забравшиеся на макушки отвесных гор домиками, карабкающимися по обрывистым склонам, как бы спасаясь от нагоняющего их врага. Это неприступные крепости средневековья. Но средние века прошли и похоронили враждующие полчища феодалов, а деревни на скалистых горах продолжают жить, и чтобы жить, должны бороться за каждую каплю воды, за каждый гектар удобной земли.

Кто из нас, бывавших в Италии, не помнит тех пленительных летних вечеров, когда после захода солнца, крестьяне возвращаются из полей домой. Длинная вереница ослов, нагруженных свежесрезанной травой, хворостом, с привязанными тут же плетенками с вином и фруктами, медленно выступают по пыльной дороге. Хозяева или медленно идут рядом, или, взгромоздясь на их уже и так перегруженные спины, курят свою вечную сигару, не зная куда девать, несоразмерно длинные по росту осла, ноги. Здесь же рядом, бредут остальные члены семьи ... Это возвращаются крестьяне после целого дня работы внизу в долине, где они нашли клочок удобной земли. И с собой на тех же ослах, которые работали внизу, везут траву, чтобы их накормить, потому что наверху среди каменистой земли нет травы даже для таких неприхотливых едоков, как ослы.

Или еще: взобравшись на отвес горы, чтобы полюбоваться видом на море, где-нибудь в Формии или Сицилии, кто из нас не был поражён, открыв совершенно неожиданно между торчащих скал, крохотные лоскуты земли, разработанные с тщательной заботливостью и засеянные на подобие китайских полей горстями пшеницы, или засаженные несколькими виноградными лозами, а где и просто капустой? Сколько тяжелого труда, чтобы добыть ежедневный кусок хлеба!

Не только дряхла история Италии, также дряхла и её почва. Века и века люди истощали её, высасывая из неё все силы и взамен ничего ей не давая. Уже во времена римской империи вырубались её леса, вырубались они и во все последующие эпохи, и реки от недостатка растительности высыхали, а земля всё больше истощалась. Но понять это не было дано итальянскому крестьянину, и до сих пор он питает какую-то глухую ненависть ко всякому свободно растущему "ненужному" дереву, ибо видит в нём своего соперника., отнимающего от него тот клочок земли, который мог бы послужить для виноградника.

Все это - пережиток старого, пережиток тех времён, когда каждый отдельный городок жил замкнуто своей жизнью, с собственным маленьким хозяйством. Жители спускались в долины, обрабатывали там поля и привозили оттуда необходимые продукты в свой городок, ограждённый крепкими стенами от внешнего мира. Но когда наступила новая когда хозяйство начало базироваться на торговле, на обмене продуктами, городки эти на вершинах холмовов оказались анахронизмом, никак не согласным с ритмом современной жизни.

С изменением и усложнением жизни послевоенного десятилетия этот анахронизм сказался еще сильнее. Яд города стал проникать и в сердце деревенских людей. Мечта о городе породила тягу в город. Итальянская буржуазия тесно связанная с землёй, - почти каждая буржуазная семья имела свои хотя бы небольшие владения, - с наступлением более тяжёлых условий стала оставлять свои земли, чтоб занять какое-нибудь место в городе. С потерей земли, с потерей конкретной связи с ней уменьшилась и любовь к земле, интерес к земледелию. Город, как и везде, стал поглощать деревню.

Муссолини понял, что насильственно заставить вернуться в деревню - бесполезно, ибо "земля-мать неумолимо отталкивает детей, её оставивших". Одно средство - задержать ещё тех, которых рано или поздно мечта о городе затянет в свою сеть, оторвав от земли. Муссолини понял также, что государство должно в этом придти на помощь деревне. И государство пришло на помощь. Два проекта было предложено и введено в жизнь "вождём".

Прежде всего деревне нужны деньги. Актом решительной важности было основывание банка земельного кредита: - Instituto di Credito Agricolo, - которое обязано предоставлять капиталы на работы по улучшению земли, предпринятые частными людьми. Это учреждение было финансировано компанией страховых обществ, очень сильной организацией, зависящей от государства, с оборотом дела, превышающим пять миллиардов лир. Но ещё более важно, чем финансирование само по себе, было обязательство, которое взяла на себя эта кампания страховых обществ - употреблять в будущем свои фонды только на земельные предприятия: что означает - посвятить земледелию самую значительную часть итальянских сбережений (страхование жизни, болезни, увечий и старости является в Италии монополией государства). Факт что это обязательство компании страховых обществ было опубликовано немного дней спустя после речи Муссолини к крестьянам, речи с таким, явно анти - индустриальным содержанием, показывает, что его слова отвечали всему обширному и сложному плану действия, который можно выразить в немногих словах: направить итальянские капиталы на землю, а отнюдь не исключительно на индустрию, как случилось за последние 40-50 лет. В то же самое время банк земельного кредита объявил выпуск облигаций на полмиллиарда и этим открыл новый путь для частного капитала в деревню. Таким образом, как бы положен мост между деревней и городом.

Другой важный шаг - учреждение так называемой "bonifica integrale", т.е. улучшение земли повсеместно, в целом, а не частями. Как известно, самое главное бедствие итальянского земледельца - это недостаток воды, или избыток её - болота. Вытекающие из гор короткие и неглубокие реки или высыхают уже к началу лета от солнца, или разливаются осенью от чрезмерных дождей и затопляют прилегающие поля. Каждый из нас видел эти широкие высохшие русла, покрытые песком, по которым в продолжение 8-9 месяцев люди передвигаются, как по удобным дорогам, от городка к городку. Весенние дожди приносят воду, река наполняется и только каких-нибудь 2-3 месяца эти реки орошают соседние земли.

В прежнее время отдельные владельцы предпринимали самостоятельные попытки для улучшения орошения, запружали реки, проводили каналы. Но такие отдельные предприятия не приводили ни к чему, ибо запружение реки, уже высыхающей выше по течению, не могло дать больших результатов. "Bonifica integrale", находящаяся в руках государства, отпустившего на это большие капиталы, в состоянии сделать то, что не могли сделать отдельные руки.

В северной Италии, Сицилии, Калабрии совершены в этом смысле большие работы, давшие положительные результаты. Прежде всего углублены истоки рек, большей частью начинающиеся в высоких горах быстрыми потоками, разбивающимися на несколько ручьёв, которые вниз почти не доносят воды. Углубление и соединение этих истоков, постройка шлюз и плотин дало правильное направление воде, наполняющей теперь реки водой, которой хватает на весь земледельческий сезон. Чтобы предохранить реки от высыхания, предпринята искусственная посадка деревьев вдоль рек и разведение рощ и лесов в каждом подходящем случаю месте. С другой стороны, искусственный напор воды от шлюз и плотин даёт силу для динамомашин, которые рассылают электричество по всей Италии, благодаря чему возможна система колодцев, действующих электрической силой в безводных долинах и равнинах страны. Так разрёшен вопрос орошения даже для низких местностей, вовсе лишённых воды, мест, безнадёжно заброшенных в прежнее время, как негодных и бесплодных. "Bonifica integrale", как мы видим, не только освободила землю, но дала и мощную электрическую энергию - городской индустрии.

Лучшим примером положительных результатов этой новой земельной системы, может служить Римская Кампанья. Низкая равнина, окружающая Рим на десятки вёрст, славилась издавна своими лихорадками и бесплодием. На далёком пространстве не видно было ни одного дерева, виднелись только редкие домики бедняков, в лучшем случае ухитрявшихся разводить маленькие огороды с капустой, среди бесконечной пустыни, покрытой выжженной желтой травой. Покинутый людьми край, пустыня, оживляемая только кое-где белыми пятнами передвигающимися стадами овец. Огромные дикие собаки, охраняющие стада, пастухи в своих меховых шкурах, напоминающие какие-то мифологические существа, овцы, разбредшиеся под палящим солнцем в разные стороны в безнадёжных поисках сухого репейника или горькой полыни - вот обитатели прежней Римской Кампаньи. Еще Гёте в своих путешествиях описывал романтическое очарование пустынной "бесплодной" Кампаньи. Пиранези искал вдохновения среди развалин акведуков и источников Эгерии в почти неприступной пустыне. И многие, ещё живущие теперь, помнят особое очарование этой выжженной солнцем, заброшенной людьми земли. И даже мы, недавние изгнанники, еще каких-нибудь пять лет назад, проезжая на трамвае в Monti Albani, любовались на беcконечно тянущиеся, иссохшие желтые земли, с бегущими на горизонте акведуками.

И вот за последние три-четыре года Римская Кампанья стала неузнаваема. Конечно, "романтическое очарование" исчезло. Хлебные поля, виноградники, вишнёвые и миндальные сады выросли, как по мановению волшебника. Бесплодная страна оказалась плодороднейшей, безводная пустыня покрылась водными путями. Пусть иногда режет глаз новая постройка, пусть путешественник, ищущий поэтических впечатлений, бежит из современной Кампаньи - Италия встала на новый путь ... И тот, кто действительно любит Италию, а не романтику Италии, не может не радоваться, что, по всем данным этот путь оказался верным.


P.S. Комментарии напишу позже: сегодня я "человек, измученный нарзаном"(С)


?

Log in

No account? Create an account