Previous Entry Share Next Entry
О персоналиях "кровавого января" 1905 года: штрихи к портретам
Breviarissimus
breviarissimus

У коллеги Холеры-хама увидел пост, посвящённый обстоятельствам событий 09.01.1905 г. в С.Петербурге. Изложено толково, провокация была отменная, прекрасно задуманная и практически удавшаяся. Позволю себе лишь привести некоторые деталюшки ситуации, изложенные в воспоминаниях уже упоминавшегося мной Дмитрия Николаевича Любимова (1864-1942), Виленского губернатора, члена Госсовета Российской Империи, а затем товарища главноуправляющего канцелярией Е.И.В., доживавшего свой век в эмиграции. Позаимствовано в газ."Возрождение", Париж, №№ 2992 от 11 августа 1933 г. и 2995 от 14 августа 1933 г.

Во первых, стоит отметить уникальный бардак и неповоротливость в высших эшелонах власти, проявленные и в момент демонстрации (что хотя бы частично объяснимо эффектом неожиданности - хотя и последняя весьма сомнительна), и по горячим её следам. Д.Н.Любимов красочно описывает заседание у министра внутренних дел вечером 9-го числа, которому он был свидетелем:


К восьми часам я отправился в дом министра. У Мирского* сидел, недавно назначенный на место Штюрмера**, директор департамента общих дел Э.А.Ватаци***. Я подробно рассказал о своих впечатлениях на Невском. Мирский в волнении ходил по кабинету и курил. Он спросил меня, видел ли я генерала Фулона****, вот уже два часа, что он его вызывает, но его не могут отыскать. Я ответил полным незнанием. К девяти часам приехал командир 1-го армейского корпуса, генерал-адъютант барон Мейендорф*****, заменявший командующего округом, и начальник штаба округа генерал Мешетич******. Затем товарищ министра П.Н.Дурново******* и начальник штаба корпуса жандармов А.А.Дедюлин******** (который через несколько дней был назначен С.Петербургским градоначальником). Все спрашивали: где градоначальник? Озлобление против него было всеобщее. В это время доложили о приезде градоначальника.

И.А.Фулон вошёл, видимо, с трудом, передвигая ноги. Он за один день как-то осунулся и постарел. На него жалко было смотреть. Озлобление тот час же утихло. Фулон стал говорить министру, что он не мог приехать ранее, так как всё время был на Васильевском острове, где дрались на баррикадах, которые приходилось брать штурмом. Он только сейчас заезжал домой, чтобы написать всеподданнейшее прошение об увольнении от должности, так как, в виду всего происшедшего, он не считает себя в праве оставаться градоначальником, и Фулон передал Мирскому вчетверо сложенный лист бумаги.

Воцарилось неловкое молчание. Мирский взял бумагу, попросил всех присесть к круглому столу посредине кабинета, дабы обсудить создавшееся положение. Я пошёл было к двери, но Мирский меня остановил, говоря, что просит остаться, на случай если надо будет составить протокол совещания.

Когда все присели, Мирский сказал, что он, прежде всего, желал бы выяснить, для всеподданнейшего доклада: кем было сделано распоряжение о стрельбе и почему, в этом случае, не распоряжался градоначальник, тогда как вся ответственность остается на нём.

И.А.Фулон, очень взволнованный, говоря скоро и сбивчиво, стал объяснять, что он фактически лишён был возможности распоряжаться; стрельба происходила, чуть ли не в то же время, более чем в десяти местах в разных пунктах города. Затем, раз начальствование перешло к военным властям, его права и вообще роль полиции совершенно уничтожались, что он в своё время возбуждал перед г. министром вопрос, не следует ли на воскресенье объявить город на военном положении, тогда бы вся полиция была бы в подчинении военному начальству и тогда всё было бы ясно. На это возражал П.Н.Дурново, говоря, что без всякого объявления военного положения, во многих случаях, можно было предотвратить столкновение с войсками, и что ошибка была в том, что были вызваны пехотные части, надлежало бы ограничиться казачьими частями и кавалерией, которая разогнала бы толпу нагайками, тем более, что толпа была не вооружена. На это возражал генерал Мешетич. Выбор родов оружия вызванных войск был сделан тщательно, были все роды оружия до артиллерии включительно. Дислокацию их составлял он, руководствуясь данными, представленными градоначальником. Что же касается стрельбы, то это неизбежное последствие вызова войск. Ведь не для парада их вызывали? Существуют на этот счёт точные правила и, если толпа, несмотря на троекратные предупреждения, не желает расходиться, а напирает на войска, даются определённые сигналы, и затем стреляют...


То есть высшие сановники государства, ответственные за порядок в столице и допустившие ситуацию, при которой расстрел рабочей демонстрации стал неизбежен, перепираются, валя вину друг на друга: МВД вопрошает "Кто разрешил стрелять?!", исполнительная власть СПБ катит бочку на вояк, а бравый женераль отнекивается - "Сами призвали, теперь расхлёбывайте!". Ключевая фраза всей театральной сцены вложена именно в уста ген.Мешетича: "Ведь не для парада их вызывали?". Чеховское ружьё на стене выстрелило в первом же акте драмы, при горячем содействии первых лиц Империи ... правда вешали огнестрел на гвоздик совершенно другие граждане, чинами пониже, но ответственности с жидко обделавшихся "элитариев" этот факт нисколько не снимает.

Второй важный момент. Уже находясь в изгнании, Любимов может себе позволить резать правду-матку по поводу истинной природы деятельности Г.Гапона. В принципе, как чиновник, не имевший отношения к МВД и охранке, он мог себе позволить негодовать и возмущаться задним числом - однако же, я крайне сомневаюсь, что попади информация о двурушничестве Гапона в нему в руки в дни, предшествовавшие трагедии (в том числе и по поводу скрытого финансирования расстриги из фондов самого МВД), Дмитрий Николаевич побежал бы с докладом к тому же П.Дурново или выше - к своему непосредственному руководству в канцелярии ЕИВ. Круговая порука в николаевской России съела многие "души прекрасные порывы", покуда не сожрала всю систему изнутри, вместе с ея носителями.

Итак, характеристика Гапона от Д.Н.Любимова:


Кто он в сущности был? Едва ли теперь есть сомнение что он был провокатором, который с помощью департамента полиции, встал во главе рабочего движения, на казенные деньги организовал его, но не умел им овладеть, и увлечённый потоком, который не в силах был сам направить в надлежащее русло, поплыл по течению. Повидимому, этого мнения держался и департамент полиции. Иначе нельзя объяснить того обстоятельства, что, менее чем через год, в декабре 1905 года, с Гапоном вновь возобновлены были сношения при гр. С.Ю.Витте*********, возглавлявшем тогда правительство. Хотя Витте в своих записках совершенно это отрицает, но, в настоящее время, предан гласности, напечатанный в журнале "Былое" (№1, 1925 г.), всеподданнейший доклад министра внутренних дел (П.Н.Дурново), из коего видно, что сношения с Гапоном, "с ведома графа Витте велись через известного чиновника департамента полиции Мануйлова" и что "24 декабря 1905 года Гапону было передано из секретного фонда 30 000 рублей". Некоторое время перед этим Гапон в Париже (не знавший французского языка) поместил в газете "Матэн" заметку по поводу русского займа, в виде беседы с репортёром, восхваляя русские финансы и их устроителя (золотая валюта) графа Витте. На это последовала резкая отповедь в органе Жореса********** "Юманитэ", где было сказано что Гапон, "по проверенным сведениям, агент русской полиции".


Какая невыразимая лепота и парадокс: беглый провокатор Гапон в Париже весной 1906 г. рекламирует военный займ царского правительства перед французской публикой! А дело в том, что насквозь дефицитный бюджет Империи, и без того подорванный в ходе неудачной войны с Японией, крайне нуждался в западных кредитных ресурсах. Минфин Коковцов не вылезал из европейских столиц, ведя переговоры с банкирскими домами. В свою очередь, силы антироссийские (и внутреннего, и внешнего генезиса) вели активную агитацию против. "Получение предварительного согласия французских банков и французского правительства было только частью работы Министерства финансов по заключению займа 1906 г. Во Франции Ж.Жорес вел в это время очень успешную кампанию против займа. Максим Горький, бывший в это время в эмиграции, выступил с горячей статьей: "Ни одного су русскому правительству" - по ссылке можно подробнее ознакомиться с вопросом внешних заимствований РИ в нач. XX века. В результате, правительствующие круги были вынуждены использовать все имеющиеся в их распоряжении каналы формальной и неформальной пропаганды для давления на западное общественное мнение, дабы убедить джентльменов и месье в перспективности вложения денег в Россию. Вот и Гапону пришлось скакать с бубном в руках, выполняя совершенно несвойственную ему ранее функцию "финансового аналитика": чего не сделаешь, находясь на жаловании у графа Витте-Полусахалинского. Любой каприз начальства - закон для платного агента.

И наконец, третий штрих в картину, широкий мазок напоследок: человек-гвоздик. Вернее, человек-электростанция. Непосредственно вешавший ружьё на стену, Пинхас Мойшевич Рутенберг (1878-1942), революционер, сионистский деятель, промышленник, меценат. Один из основателей электроэнергетики в Брит. Палестине, а потом в Израиле: его именем названа ныне электростанция в г.Ашкелон. Мать - из раввинской семьи (дочь Пинхаса Марголина, из Кременчуга), отец - купец 2-й гильдии Моисей Рутенберг. Не какая-нибудь голь перекатная ... Учился в Петербургском технологическом институте, с юности в революционном движении (кто б сомневался). Сначала был эсдеком, потом примкнул к эсерам (партийная кличка Мартын). Побывал у них руководителем боевой организации, сбежал за границу. Крестился, но уже в 1915 г. передумал и выполнив средневековый обряд покаяния отступника, получил 39 ударов бичом, вернулся к вере отцов. Создал в Италии общество "Про кауза эбраика", отстаивающее интересы евреев в послевоенном мироустройстве.

Именно тов.Пинхас Мойшевич сопровождал попа Гапона в колонне демонстрантов 9 января 1905 г. и увел его в ближайший двор, где переодел и остриг, после чего спрятал на квартире писателя Батюшкова, а затем помог бежать за границу. Позже Гапон рассказал начальнику петербургского охранного отделения о том, что П.Рутенберг принял участие в шествии потому, что у него был план застрелить царя во время выхода того к народу. Правда, уже в 1906 г. Рутенберг недрогнувшей рукой ликвидировал ставшего опасным свидетелем провокатора, а затем и вовсе отбился о революционного дела, став ярым сионистом и положив остаток жизни на строительство Эрец-Валинора. Персонаж показательный и яркий, колоритный, один из тех самых (словами восторженного С.Есенина) носителей "эфирного духа революции". Вот и зарисовка от Д.Любимова о мимолётной личной встрече с Пинхасиком даёт почву для размышлений:


По случайному стечению обстоятельств, мне лично пришлось слушать, как этим (т.е. убийством Гапона - прим. breviarissimus) хвалился главный исполнитель приговора Рутенберг. Летом 1917 года, когда еще кое-как держалось жалкое Временное Правительство, я был в Норвегии, и в Христиании зашёл к исполнявшему обязанности русского консула Глазенапу, с которым лично был знаком. Я его застал в приёмной в горячих объяснениях с группой лиц, которые оказались депутацией с парохода, прибывшего из Америки с русскими эмигрантами, которым местная полиция не разрешала высадиться на берега, чтобы ехать далее сухим путём в Россию, так как у них не было русских виз. Выдачу этих виз и требовала депутация. Глазенап же отказывал; говоря, что не может этого сделать своею властью, не запросив предварительно Петербурга, так как всех их совершенно не знает. Горячился особенно один господин, который так и наскакивал на Глазенапа, человека деликатного и воспитанного с криком: "Меня то, меня, вы не можете не знать! Я - Рутенберг, который изобличил и казнил провокатора Гапона!".


Заваливается азиат с парохода прямиком в присутственное место и начинает качать права: "Ви-таки меня не знаете?! Да я Гапона убил!" Что тут комментировать? Хуцпа, господа. Мы здесь, по берёзкам и осинкам вздыхаем, достоевщиной маемся, "вы и убили-с" ... А человек напрямую, в лоб смертоубийством бахвалится. В 17-ом, в русском приличном обществе такие вещи ещё не приняты были, до Гражданской - 1 год. Какие гегои, такая и геволюция.


Прим. breviarissimus :

* - Святополк-Мирский Пётр Дмитриевич (1857-1914) - генерал от кавалерии, генерал-адъютант. Занимал должность министра внутренних дел Российской империи (26 августа 1904 г. - 18 января 1905 г.), с которой был уволен вскоре после начала беспорядков в январе 1905 г. Слыл человеком либеральных взглядов, что не помешало "обществу" навесить на него всех собак после 9-го января.

** - Штюрмер Борис Владимирович (1848-1917) - министр внутренних дел РИ с марта по июль 1916 г. В МВД с 1892 г. В 1903-1904 гг. директор Департамента общих дел МВД. В 1904 г. - министр внутренних дел. П.Д.Святополк-Мирский добился ухода Штюрмера как "крайне непопулярного человека в глазах общества". С 1905 г. член Государственного совета. В январе 1916 г. назначен Председателем Совета Министров, а в марте того же года и министром внутренних дел. После ухода с поста министра внутренних дел был назначен министром иностранных дел с оставлением в должности премьер-министра. Ушел в отставку со всех постов под давлением Государственной Думы. После Февральской революции 1917 г. арестован. Умер в Шлиссельбургской крепости.

*** - Ватаци Эммануил Александрович (1856-1920) - тайный советник в отставке. Служил Сувалкским, Ковенским и Харьковским губернатором, директором департамента общих дел МВД, товарищем Министра внутренних дел, сенатором 2-го департамента Сената РИ, помощником наместника Е.И.В. на Кавказе.

**** - Фулон Иван Александрович (1844—1918) - генерал-адъютант, пом. варшавского генерал-губернатора по полицейской части (1900-1904), Петербургский градоначальник (1904-1905), командующий 11-м армейским корпусом (1905-1911). Оказывал всестороннюю поддержку "Собранию русских фабрично-заводских рабочих г.Санкт-Петербурга" во главе с Гапоном. Уволен после событий 9 января.

***** - Мейендорф Феофил Егорович (1838-1919) - строевой генерал, человек отчаянной храбрости и "ограниченных способностей" (Ридигер А.Ф.), участник русско-турецкой войны 1877-1878 гг. и русско-японской войны. В мае 1917 г. уволен в отставку по болезни.

****** - Мешетич Николай Фёдорович (1850-1910) - генерал-от-инфантерии, командир 12-го и 16-го армейских корпусов армии РИ. В 1899 г. назначен начальником штаба Гвардейского корпуса, а в 1900 г. произведен в генерал-лейтенанты с назначением начальником 2-й гвардейской пехотной дивизии. С 7.06.1904 по 26.10.1905 был начальником штаба войск гвардии и Петербургского военного округа.

******* - Дурново Пётр Николаевич (1845-1915) - окончил Морской кадетский корпус, ок. 8 лет служил на флоте. В 1870 выдержал выпускной экзамен в Александровской военно-юридической академии и был назначен помощником прокурора при Кронштадтском военно-морском суде. В 1872 г. перешёл в Министерство юстиции, в 1884 г. назначен на пост директора департамента полиции, который занимал до 1893 г., сенатор. В 1900-1905 гг. занимал пост товарища министра внутренних дел при Д.С.Сипягине, В.К.Плеве, П.Д.Святополк-Мирском и А.Г.Булыгине, председательствовал в Попечительстве о домах трудолюбия и работных домах, состоял членом Главного попечительства детских приютов, с 1903 г. был главноуправляющим почт и телеграфа. "О нём сложилось представление как об очень реакционном человеке. Это представление не соответствовало действительности. Дурново был очень своенравный, вспыльчивый человек, абсолютно не терпевший противоречий, иногда самодур, но отнюдь не человек, отрицавший необходимость для России больших преобразований." (Герасимов А.В.).

******** - Дедюлин Владимир Александрович (1853-1913) - у Д.Любимова в текст вкралась опечатка ("А.А.Дедюлин") - начальник штаба Отдельного корпуса жандармов (1903-1905 гг.), петербургский градоначальник (январь-декабрь 1905 г.), генерал-адъютант, с 1906 г. дворцовый комендант. Позднее - один из самых непримиримых врагов "старца Распутина" при Дворе. По распоряжению Дедюлина, Распутина, в отличие от остальных приглашенных, всегда задерживали у ворот, пока дежурный не давал указания его пропустить. В 1913 г. получил неожиданную и ничем не мотивированную отставку, после чего скоропостижно скончался 25 октября. В бумагах Распутина обозначается кличками "Дуля", "Дулин".

********* - Витте Сергей Юльевич (1849-1915) - граф, с 1889 г. - директор департамента железных дорог Министерства финансов, с августа 1892 г. по 1903 г. - министр финансов, с августа 1903 г. - председатель Комитета министров. В 1905 г. возглавлял русскую делегацию, подписавшую Портсмутский мирный договор России с Японией. С октября 1905 г. по апрель 1906 г. - глава Совета министров. Член Государственного совета и председатель Комитета финансов до 1915 г. Из записей И.И.Толстого на смерть Витте: " ... Человек он был несомненно талантливый и недюжинного, хотя, мне кажется, неглубокого ума. За ним остаются крупные заслуги: 1) введение золотой валюты, упрочившей наше денежное хозяйство; 2) удачное заключение мира с Японией, причем он высказал талант истого дипломата, и 3) сдвиг России с положения абсолютистической автократии на путь конституционной монархии. Удачно и смело проведенная им казенная продажа алкоголя, хотя и не прибавила листьев к его лавровому венку, дала, однако, возможность провести в нужную минуту с молниеносною быстротою народное отрезвление: результат, им самим несомненно непредвиденный в этой форме, хотя он всегда с самого начала подчеркивал, что монополия продажи спиртных напитков даст в руки правительства абсолютную власть регулировать потребление водки. Крупнейшими недостатками покойного были сильно развитое самомнение и бешеное честолюбие. Благодаря этим сторонам его личности, он часто фальшивил, подлаживался к течениям и угождал и нашим, и вашим. Это, в свою очередь, оттолкнуло от него почти всех и не дало заслужить широкой популярности, которая с 1906 года прогрессивно падала, достигнув ко дню его смерти нуля. Сам Витте думал, что он ведет тонкую политику и не мог понять, почему к нему относятся с недоверием. ...".

********** - Жорес Жан (1859-1914) - французский политический деятель, социалист. Окончил курс в Парижской нормальной школе; был профессором в Тулузском университете. Лучший оратор французского парламента, дрейфусар, убеждённый пацифист. Борьба Жореса за единство пролетариата всех стран и его тесные отношения с немецкими эсдеками создали ему в кругах франц. националистов репутацию агента Германии, ему дали кличку "Герр Жорес". Был застрелен в парижском кафе 31 июля 1914 г., накануне объявления мобилизации.


  • 1
Извини, друг мой, но пост твоего коллеги мне напомнил творчество господина Смирнова.

Да, они созвучны, безусловно :-)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account