Previous Entry Share Next Entry
О качестве реализации помаранчевого патриотизма
Breviarissimus
breviarissimus
Пару недель назад, как смутно помнится, случилось быть профессиональному празднику в/с пограничных войск. Вввиду того, что мне когда-то довелось принимать участие в увлекательнейшем мероприятии, называвшемся "отдай Родине 3 года и не греши...", то понятен мой интерес к этому событию. Зеленый праздник бурно обсуждают на всех форумах погранцов, с коллективными поздравлениями, обменом вновь найденными сослуживцами и виртуальным распитием "шила". Поскольку я давненько уже поддерживаю связь с некоторыми джентльменами, щеголявшими в свое время в черной форме МЧПВ, то мое участие в сей инет-тусовке неудивительно...

И вот, в ходе последнего обмена любезностями, коллеги (моряки-пограничники) из нынешней чи "безпеки", чи "береговой охороны" Украйны поделились со мною чУдным видео-клипом. Хохлы сотворили нехилый рекламный ролик своих сил морпогранохраны, чем вызвали у меня приступ острой благодарности по нижеприведенным причинам:

1) Ничего похожего в Российских вооруженных силах пока не снято (по крайней мере - не видел) и не предвидится. А про МЧПВ и говорить излишне - как была крайне закрытая структура в ПВ, так и осталась - аббревиатура МЧПВ не вызывает никаких эмоций в массах, в отличие, скажем, от ВДВ или ЧФ.
2) В клипе "снимались" корабли проекта "205П" "Тарантул", он же "Горбатый" (уменьш-ласкат.), на котором я измерил затылком почти все отсеки, и сосчитал задницей все до единой балясины трапов (по-"молодости"). Это был самый массовый тип ПСКР, защищавший наши рубежи с начала 70-ых годов ХХ века и до начала 2000-ых. Феноменально неприхотливый кораблик - трудяга, держащий 84 градуса бортовой качки, вёрткий и надежный. А сейчас идет их массовая замена на проект 10-410 "Светляк", который фигурирует в клипе ближе к концу... и из более чем 100 "горбатых" года через 2-3 уже не будет ни одного... Уйдут в историю. В Анапе, правда, один уже поставили на постамент, так ведь один корпус... усеченный вариант. А на видео - память будет.

P.S. Вопрос знатокам рок-музыки - что за группа звучит в фоне, и кто исполнитель? У меня пока версий нет.

P.P.S. Обратите внимание на толстую пушчонку, плюющуюся огоньком в конце клипа: ежели кто смотрел 2-ой "Терминатор", то перед вами флотский вариант того чудища с вращающимися стволами, расположен на юте у проекта 10-410, АК-630 (6 стволов, 4000 выстрелов/мин, режет любой пароход за 10 секунд... ежели стволы выдержат эти секунды, и не расплавятся). Красивая и грозная вещь.

Нижеприведенный отрывок взят из воспоминаний (по некоторым данным) Василия Андреева (aka Парапет, Попсикл), выпускника Бакинского ККВМУ, проживающего ныне в США, Сиэтл

Текст позволяет понять, почему моряки так уважительно относились к внешне непропорциональным катерам-переросткам, патрулировавшим гос.границу и, порою, истово молились (а затем нещадно бражничали) во здравие и славу его проектировщиков. Кстати, автор утверждает, что разрешенный угол крена у 205-го равен 88... Мне почему-то запомнилось "84" как ultima tule. Данный мемуарный документ заставил меня живо вспомнить океанскую зыбь в проливе Лаперуза и пару штормов в зал. Анива при 25 м/с

О природе устоявшихся выражений

The First Requirement for a warship is that it should float the right way up.
British Admiralty, Naval War Manual 1948


Первейшим требованием к боевому кораблю должно являться то, что корабль должен ходить в вертикальном положении.
Британское Адмиралтейство, Морской Боевой Устав, 1948 г.


Я могу подтвердить, одно из немногого в своём весьма ограниченном жизненном опыте, что устоявшиеся выражения вроде “пи…ц подкрался незаметно” называются устоявшимися не зря. Данную ситуацию по канонам жанра стоило бы описывать сидя в английском кресле, попивая бурбон и заталкивая очередную порцию кавендиша в свою трубку. Не мешал бы для фона и хороший кабинет с огромными книжными полками и подвешенным на плечиках отутюженным кителем контр-адмирала. Увы, ни заинтересованных глаз молодых лейтенантов, внимающих каждому слову, ни, тем более, контр-адмиральской тужурки в природе не существует, по крайней мере для меня. Как нет давно и наносного морского эстетства—закончилось, вышло всё. Есть бурбон и трубка и есть ужасающее понимание природы пи….ца как форс мажорного обстоятельства, возникающего из ниоткуда а затем правящего бал твоей судьбы по сатанинским законам хаоса, в котором только и начинаешь осознавать себя щепкой, бегущей по волнам….

Я штормов много испытал всяких—были и молотобойные в Бискае и страшные горы воды у Тронхейма и резкие смены настроения природы в гирле Белого Моря, равно как и строем, шагающие под ураганный вой ветра, волны Средиземки. Было и избиение у Фиолента—в погоду, в которую нельзя стрелять—но мы всё равно стреляли…Но осень 1987 я не забуду никогда—я тогда стал другим, потому что мне не было смешно, совсем, и это не легковесное заявление. Системный Анализ и Теория Катастроф уже дают какие то рудиментарные методы разбора и даже предсказания того, что надо избегать всеми силами, но что наша жизнь—игра. И не имеет значения сколько раз повторяться будут заезженные клише—проявления оных могут потрясти даже замого циничного прагматика…

У ПСКРов проэкта 205П есть одна странная технологическая деталь—они не стоят ровно на киле, в них заведён технологический крен в 2 градуса на правый борт. Невооружённый глаз это едва замечает. Именно по правому борту у 205-го находится его катер Чирок со всей системой его спуска и подъёма—шлюпбалки, кильблоки, шпили и собственно сам Чирок—всё вместе свыше полутора тонн—оттого и технологический крен. И есть у 205го ещё одна технологическая черта, читаемая в формуляре корабля с придыханием и уважением—угол заката, то есть угол крена с которого корабль уже не возвращается в вертикальное положение, а проще переворачивается—88 градусов. Это больше чем феноменальная мореходность—это Ванька-встанька в его самом лучшем проявлении остойчивости и надёжности, которая и вывела эти небольшие корабли и в ревущий Тихий Океан и все моря от Балтики до Каспия, где огромная страна установила свои морские границы.

Командир корабля принимает решения—только он и никто больше, и нет ничего более решительного, чем предугадав ситуацию, отрезав всю ненужность теории метацентрических высот и водонепроницаемых переборок и правил борьбы за живучесть, выдать команду на убегание от надвигающегося пандемониума природных стихий, хотя даже это тоже обговорено руководящими документами. И руководящий докУмент по нашему проэкту так и гласил—до того как не раздуется свыше 15 метров в секунду даже и не думать об укрытии. Хотя кто им следует—таким руководящим документам. Потому и затыкали нами в тот день Границу на самом дальнем участке у Гасан-Кули. Затыкали потому что мы и были единственным, что болталось в море, как некий предмет в проруби, на ближней линии, обозначая присутствие боевой единицы, которая не могла быть боевой по определению—нас выгнали в море двоих: Валерку и меня. Так мы и делали только то, что или торчали на якоре на Тюркянском Рейде или дрейфовали южнее, приставая по УКВ ко всяким Астраханским сейнерам да буксирам с Нефтяных Камней, тащащих за собой длиннющие понтонные гирлянды. Резервная линия потому и называется резервной, что делать на ней в мирное время нечего, если только не зашлют в Красноводск, под видом передачи топлива для дивизиона, за арбузами. Нас было двое офицеров на весь корабль и у старого капитан-лейтенанта Валерки болел желудок—болел очень сильно, а третьего ранга он уже перехаживал второй год…

Нас выгнали в ранний вечер с резервной линии, потому что на Гасан-Кулях что то случилось на шестьсот….ом и их надо было отзывать и отзывать срочно и мы пошли, повинуясь приказу, служебному долгу и желанием наконец то повесить Валерке Третьего Ранга. Нам и дали прогноз на двое суток—так себе, винегрет из умеренных ветров и умеренно противной болтанки. А у Валерки действительно болел желудок и болел сильно и видя его окончательно окислившееся лицо, ну ничего мне не оставалось как усесться в командирское кресло на ГКП ночью и воткнувши свой взгляд в экран РЛС и попивая невообразимую растворимую роскошь чёрного Бразильского “Пеле” и покуривая не менее дефицитный Лорд, начать пинать своего рулевого. Так и пошли, слегка раскачиваясь на Каспийской зыби—уютно, почти по-домашнему, наплевав на всё и вся и желая побыстрее добраться до “точки”, где согласно прогнозу, всё должно было быть вполне пристойно.

Странный тот район моря, очень—подобно огурцу висит в правой части его, чуть к югу от Челекена остров с соответствующим названием—Огурчинский: 30 миль песков, постов ПВО, арбузов, растущих на натуральной бахче, гюрзы и ужи и на самом южном его окончании—маяк, высокий и далеко видимый с моря. А вот дальше, дальше, вниз и в сторону от Огурца—сто с лишним миль прямой как стрела пустынной береговой черты, втыкающейся в бок Ирану—ни одного мыса, или даже мысика, ни одной выпуклости, за исключением длиннющего пирса в Окареме, который выдаёт себя на локации в хорошую погоду аж миль с пятнадцати, как заусенец, торчащий из идеально ровной и лощёной кожи на ладошке ребёнка. Всё—нет там больше ничего в этом районе!!! Каракумы, отдельно разбросанные заставы, караваны верблюдов и….пылевые бури. Плоская как поднос земля и пятиметровая изобата, тянущаяся в десятке миль от побережья—муть одиночества и тоски и негде укрыться на 90 миль а в штормах корабли полными ходами не ходят.

С утра мы взяли воды в Окареме, пришвартовавшись вот к этому самому длиннющему пирсу, где то посередине его трёхсот метровой длины и, успев посмотреть уже Орбитовские программы по телеку и, поспав, двинулись. Вот тогда то первые признаки пи…ца и начали проявлять себя. Мы просто их не регистрировали сознательно, но уже чувствовали—кишками что ли? Интуиция или как там её ещё называют—повышенная чувствительность, граничащая с паранойей. Опять пришёл среднесрочный прогноз от Оперативного Дежурного, опять тоже самое—смесь непонятных умеренных ветров и никуда не уйти от этого. Поразило другое—Шестьсот…. пробился к нам на УКВ в ЗАСе—и это на такой то дистанции, слышимость была хорошей. Ну не должно было быть связи такой, загоризонтной, в УКВ, в ЗАСе—а она была, да ещё чёткая, с прекрасной слышимостью и без матюгов в радиорубку по Каштану с обещанием вахте там (в рубке) провести контрольное учение по раздвиганию филейных частей.

Шестьсот… просили нас торопиться, очень (и что там у них тогда случилось—не помню даже—поотравились моряки чтоли) но цифры те я помню до сих пор. Сдача Границы в движении, и нас молили идти быстрее. Мы и шли—под бортовыми машинами, под 15 узлами — мы не могли бросаться топливом, самими нужно было. И потом последний вопрос: как там у вас погода на Кулях. И ответ, странный и не вписывающийся в рамки того, что мы наблюдали—штиль, ребята, полнейший—зеркало, а не море. А у нас… а у нас Курс 190 скорость 15, и начинает задувать с порывами до 14-15 метров в секунду. Ветерок почти в борт, зыбь—в задницу и низкая облачность, рванная…….. и задницу корабля носит и водит в подбивающей под винты воде.

- Ладно, мы снимаемся, пойдём на полных, сдача на ходу через час…
- Погода, погода как там у вас….бля..
- Да зеркало у нас и солнышко светит, ну чё не понятно то?

На тот момент нас разделяло миль 60 и через час на почти встречных курсах должно было остаться 20. Валерке стало хуже—началась рвота, не от качки—от качки морские волки не блюют. Лежал он в командирской койке, укрытый регланом и с обрезом у изголовья. Ему было плохо совсем. Мне тоже—но уже от одиночества. Моряки на боевых постах, и в коридорах—все с серьёзными лицами почему то. Ребят, да что за фигня, что впервой чтоли штормовать?? Да нет—уж сколько раз, и ничего, да и шторма нет как такового—так ерундистика, ещё скиснет скоро. А может чуют чтото, или случай массового психоза?? Нет, все как один напряжены. Старшины команд, мичманки, тоже попритихли. Ну что за чушь.

Без команды раскрепились по-штормовому. Шестьсот…опять на связи—сдача-приёмка Границы. Принял, сдал, запись сделал…

- Как погодка у вас там на переходе??
- Идём под тремя машинами, но чтото задувать начинает.
- Ага, а у нас уже порывы до 15-17!!!
- Да нет, на Кулях крассотища была—курорт…

Дверь на ГКП хлопает, спускается сигнальщик и в слышно как гудят леера.
- Тащ старший лейтенант, ветер усилился до 15 с порывами до 20!! И Море странное какое то….

Да, море странное: здоровенная зыбь, метра в три, подбивает нас взад—но это дело обычное, а вот остальное. Чехол на носовой пушке, вцепившись люверсами в леера надувается как шарик и начинает трепыхаться. А вода вокруг кипит, сбрасывая пену с верхушек волн. Через минут сорок видно и шестьсот…на самом краю десятимильной шкалы РЛС—прут узлов 25 на контркурсе, но им и простительно, у них ЧП. Они опять, позже, выходят на связь…

--Так, ребятки, у нас—жопа. Порывы до 25, море 5 баллов, выходим на бортовые, бъёт сильно очень…

Так они уже далеко на Севере, а мы всё спускаемся на Юг—ещё час-полтора и мы—в точке, а точнее на границе. И тут это у-у-у-у, с повышением высоты звука, через приоткрытую дверь на мостик и первый вуш-ш-ш-ш, и гора брызг через правый борт. И на мгновение море перестаёт кипеть—застывает в своей тёмно-свинцовой угрозе, ровно настолько чтобы седеющий старшина команды успел только прошептать:”Это—пи….ц”. И потом мы летим, куда то вниз, проваливаясь в тартарары, или ещё куда похуже, хватаясь на ГКП кто за что и только могучий, оглушающий Бум-мм (мы приводнились) и дрожь по всему корпусу корабля и опять этот Вущ—ш-ш, нас накрыло по самый мостик:

- Тащ стартенант,- вахтенный сигнальщик очумело заглядывает на ГКП, весь мокрый и испуганный,--ветер 270 градусов, стабильно 27 с порывами до 30-32….
- Вниз!!! Бля, Сафутдинов, какого х.., вниз,--уже в Каштан, срывающимся голосом—водонепроницаемые задраить, перемещения по кораблю ограничить, на верхнюю палубу НИКОМУ, бля слышите НИКОМУ……
- ГКП, радиорубка, нам с базы: срочно!!!
- Что там ??!!! Читай….
- Срочно, всем кораблям и судам, в Южной Части Каспийского Моря—укрытие немедленно, ураган….предупреждение….ветра до 35…..
- А какого х..я они молчали!!!!! Где они, бля, были……

Да впрочем, что этот бедный пацан ответить может. Нас валит на левый борт и бросает вниз…опять. Бууу-ммм, Дзынь-ба-бах—полетели тарелки в кают-компании…….Бах!!! С пушечным выстрелом грохает дверь в каюту механика. Запись, сделать запись в журнале вахтенном—вон лежит он в штурманской выгородке на ГКП, на автопрокладчике. Прямо над автопрокладчиком, на самой выгородке, подвешен чёрный эбонитовый кренометр (ха-ха, а о дифферентах то и не подумали) и его стрелка носится как бешенная от 40 левого, до 40 правого борта. “В связи с погодными условиями: ветер-30, море-7 баллов, и размахе качки плюс-минус 40 ведение вахтенного журнала невозможно, следуем в укрытие….” Карандашные буквы выходят кривыми, по диагонали через две или три строчки….всё, записано а вот теперь самое главное. Повернуть, совершить циркуляцию почти обратную, со 190 на 345 градусов. Ураган, если повернём, если сможем, будет нам в правый борт—зыбь идёт с Севера и нам идти 15-ю узлами шесть часов до заветного маяка на Огурце. Ору рулевому у Самшита—крепкий, толковый Эстонец со странной фамилией Мёльдер:

- Мельдер!!! Аккуратненько, руль--право ТРИ градуса, аккуратненько, слышишь!!!!

Мёльдер стоит, широко расставив ноги, упираясь левой ступнёй в основание командирского кресла, правая, захватывает стойку стола, на котором стоит Орион, левая рука вцепилась в ручку на РЛС, правой—он аккуратно двигает чёрный штурвал вправо. Сбрасываем обороты с 1200 до 1000 бортовыми—начинаем поворачивать. Пять мучительных минут, с ударами в скулы и захлёстом воды—наконец картушка репитера на Самшите, трясясь, словно от страха доползает до 345 градусов.

- Михалыч, до 1200 на бортовые поднимай!!! Мёльдер, руль прямо!!!

Да он и сам знает, что я ору то??? Стрелки тахометров лезут к 1200 оборотов и тут замечаю застывшие глаза Сафутдинова, сидящего на вахтенном диване на ГКП, которые не мигая смотрят куда то по диагонали в иллюминаторы по левому борту. Оборачиваюсь и застываю сам. В сумерках, тёмно свинцовая стена воды идёт на нас, открывая перед своим гребнем пропасть—такую же тёмную и свинцовую. Сперва Вуш-ш-щ, потом Бум-м-м и мы валимся на правый борт, мигает свет, Сафутдинов (почему то горизонтально на спине) закрывает лицо руками—в него летят грузики для карт, измерители, протрактор и журналы с автопрокладчика. Слышен визг машины левого борта—она молотит винтом воздух. И мы лежим, мучительно долго лежим на правом борту и не можем встать….Мама—роди меня обратно!!! 30 метров в секунду ветра и море—не дают нам встать….Секунд 30, а может и дольше, противный липкий страх и пересохшие губы, трясутся коленки—ба-баф….в кают-компании сносит телевизор…нет звук мягкий—упал на диваны….Мы не можем встать, мы лежим правым бортом на воде!!!! Я вижу Сафутдинова на вахтенном диване, сам почти вися в воздухе и схватившись за командирское кресло. БЧ-5 орёт по каштану:

- Вы бля там что совсем ё..у дались??!!! У нас машины с фундаментов снесёт к еб…ям!!!

Медленно, нехотя, начинается возврат в вертикальное положение и тут доходит: Чирок, катер и вся его система—это почти две тонны живой массы, которые сейчас и решают всё. Так и будет—езда на правом борту. Бум-м-м, Вуш-ш-ш!!!! Мы опять валимся на правый борт и опять мучительное ожидание и застывший ужас на лице Мёльдера и Сафутдинова.

- Сафутдинов, вниз—как хочешь, ползком, на карачках—проверить командира, в дверь не стучать—так зай…вползёшь!!!

Сафутдинов задом, как карась, сползает в проём трапа…
Бум-м-м-м!!!! Вуш-ш-ш………с носовой пушки содрало чехол, бляяя. Гаснет экран РЛС, оставляя только кривую и жирную как слизняк зелёную отметку на экране—вода пробравшись по вентиляционным магистралям в продольный коридор, залила основной прибор РЛС…….

- Метристы, ГКП—вы у меня бляяя под трибунал пойдёте!!!

Не пойдут, знаю, что не пойдут—с ветошью и ЗИПом они уже ползут в коридор, выбираясь со своего БП в приборном отсеке….Мы слепы и у меня осталась только стрельбовая РЛС МР-104….

В проёме трапа, на ГКП появляется голова Сафутдинова:
- Тащстртенант, командиру плохо, рвёт с кровью, но говорит….

Бум-м-м, Вуш-ш-ш и мы летим на правый борт и лежим, лежим мучительно долго—да снесло бы чтоли бы бляяя весь этот Чирок к едрене фене в море…..Мучительно долго встаём на ровный киль и потом резко валимся на левый борт—падаем долго…..

ПЯТЬ ЧАСОВ СПУСТЯ

Мёльдера вырывает прям на ГКП. Его рвёт долго и мучительно, и он блюёт прямо под себя, провиснув, с руками по-прежнему на корпусе Самшита, и рвоту разносит по ГКП—жутким запахом, забивающим всё желание сопротивляться…..

- Мёльдер, ты получишь ещё одного Отличника—можешь готовить форму в отпуск. Мы придём в базу—собирайся сразу к себе в Таллинн….
- Курсовой 10 Левого Борта вижу маяк!!!!
- Да вижу, бляя, вижу, Сафутдинов….

Сафутдинов орёт во всю мощь своих лёгких. Да вот он—Огурчинский маяк.
--Расчёту МР-104 на боевой пост!!!!

Мне нужна только дистанция—только дистанция до берегового уреза или до маяка—тоже пойдёт. А качка вроде как уменьшилась. Да точно, мы уже не валимся так. Эхолот отбивает уже глубины в десятках метров и мы уже под защитой Огурца. Сафутдинов аккуратно высовывается на мостик, потом измеряет ветер—20 метров в секунду….

- Сафутдинов, придём в базу—я тя, как бляя, в отпуск отправлю!!!

Сафутдинов растирая влагу на лице рукавом своего грязноватого (весь в краске) реглана пытается улыбнуться. У него не получается, его начинает душить спазма и не спросившись он исчезает куда-то вниз.

Минут через 40 мы становимся на якоря, на два, с отдачей 70 метров на обоих клюзах, при глубине в 12 метров. Ветер 17 с порывами до 20, море в районе 3-4 балла, якоря держат хорошо. Спускаюсь к Валерке в каюту—он лежит бледный на койке, обрез у изголовья полон блевотины, в тусклом освещении ночника видно кровавые размывы в ней.

- Ты как, Валер??
- Пока живой, мы на Огурце??
- Да, я журнал не писал…
- Да и хер с ним, я заполню…

Меня вырывает, благо обрез рядом. Вот же блин….когда всё вроде закончилось. Валерка приподнимется на койке:

- Ты бы шёл—поспал, я поднимусь скоро….

Запах в помещениях корабля ужасен—запах масел, рвоты и чего то ещё. Радиометристы колдуют в продольном коридоре у РЛС—а, магнетрон гакнулся—но это ничего, двадцать минут и всё путём. Расчёту МР-104—благодарность, БЧ-5—спасибо вам просто за всё. Радиометристы—насчёт трибунала, команду не числить. Я вползаю в каюту и пытаюсь открыть полусферическую шамбошку вентиляции—меня обдаёт потоком прохладной морской воды из неё. И меня прошибает: “Да это Пи…ец какой то”

На следующее утро нам дали команду домой. Шестьсот…решил штормовать, идя до базы. Ночью, в 7-ми бальный шторм у них произошла самоотдача правого якоря, который провиснув на уровне ватерлинии лапами понаделал пробоин в правой скуле, затопив форпик и хрен там знает чего ещё. У них повело корпус—до самого Наргена они боролись за живучесть.

Придя домой через три дня, я очень долго и впервые, присев на корточки обнимал дочь, нюхая её волосы, пахнущие ромашковым мылом. Жена, посмотрев на меня с удивлением спросила:
- Да что это с тобой такое случилось??
- Пи..дец, родная…..


P.S. Размах качки, задокументированный в этом реальном эпизоде, достигал 67 градусов обоих бортов. Я никогда больше не смотрел на Проект 205П как на просто корабль. В 1991 году, мой друг (чуть постарше меня—на 4 года) штормовал у Курил на своём заглохшем 70 Лет ВЧК-КГБ, ПСКР пр. 1135.1, где он был командиром. Порывы ветра достигали 40-45 метров в секунду……вспоминать это он не любил.


evocator
15.06.2007 13:10

Heinz пишет:
it should float the right way up


Я бы перевёл как "надлежащим образом всплывать".


Heinz
15.06.2007 13:26

evocator пишет:
Я бы перевёл как "надлежащим образом всплывать".


Кстати, вполне возможный перевод.

  • 1
Сильно написано, как перед глазами всё встало, здОрово!

  • 1
?

Log in

No account? Create an account