Previous Entry Share Next Entry
Об одиссее В.Мельхерта в СССР. Часть I.
Breviarissimus
breviarissimus

Мне уже доводилось упоминать о найденном мною на страницах парижского "Возрождения" за 1932 год странных заметках, написанных в жанре "невероятные приключения иностранца в советской России". Автор - некий Вилли Мельхерт, немецкий инженер. Поиск в сети не дал ни малейшей зацепки, словно бы и не существовало г-на Мельхерта и его книги в природе. Вполне возможно, отдельного издания этого анабасиса и не случилось, так что газетный вариант - единственный.

Посему, прошу любить и жаловать. Зачин произведения В.Мельхерта "Моя одиссея в СССР. На тайной службе ОГПУ". Источник: "Возрождение", Париж, № 2451 от 17.02.1932 г. Комментарии прилагаются.


На тайной службе ОГПУ

Инж.Вилли Мельхерт. Моя одиссея в СССР

Все права охранены.

Шесть лет моей жизни я загубил в советской России. Проведены мною все этапы тюрем, штрафных изоляторов и концентрационных лагерей. Только чудом вырвался я из этого плена, не сгинул...

Моя задача представить общественному вниманию документальный материал о господствующей в современной России варварской системе, перед которой бледнеют все ужасы инквизиции. Только благодаря помощи германского генерального консула в Петербурге, я, как немец и гражданин Германской республики, мог избегнуть смерти. Тысячи русских людей гибнут ежедневно в советских застенках и концентрационных лагерях от рук чекистов. Среди гибнущих много иностранцев, привлечённых в СССР соблазнительными окладами, много православных, католических, мусульманских, еврейских и других духовных лиц, - все они умирают медленной, мучительной смертью.

Выступая с настоящими показаниями, я преследую две цели: я хочу освободиться от угрызений совести, которые я испытываю при сознании, что служил (пусть под страхом смерти!), делу московских палачей, и одновременно исполнить свой долг по отношению к тем несчастным мученикам, которые изнывают поныне в советских "домах смерти". Пусть эти мои показания послужат и для нашей молодежи, которая находится иногда под влиянием советских пропагандистов...

Я уезжаю в Россию...

Окончив морскую академию по машиностроению, я поступил, в 1910 году практикантом на завод Сименс и Шуккерт в Берлине, скоро выдвинулся благодаря знанию иностранных языков, был командирован в Батавию и Аргентину, где завод наш вёл крупные постройки.

Летом 1925 года, работая в Берлине на постройках Общества "Уфа" (1), я часто заходил в кинематографическое ателье и знакомился там с советскими кинорежиссерами, приезжавшими по командировке "Совкино" изучать дело в "Уфе". Они рисовали мне в розовых красках советскую жизнь, звали меня туда, рассказывали о предстоящих больших постройках киностудий на Кавказе. Это совпало с заключением с "Совкино" договора нашим заводом о технической помощи. Сименс-Шуккерт должен был командировать на Кавказ своих инженеров. К радости моей, я тоже попал в эту партию.

В июне месяце 1925 году я приехал в Москву и оттуда был командирован в Баку на постройку кино-ателье "Азгоскино" (2).

К тому времени, как известно, в России благодаря нэпу жизнь деловая оживилась, в продовольствии не было недостатка. На меня была возложена ответственная работа по руководству постройкой, с которой я отлично справлялся. Жалованье, 500 марок в месяц, я получал от фирмы. Советские директора ухаживали за мной и уговорили перейти на службу к советам, прибавив 200 марок в месяц. Я согласился и подписал контракт.

Русская жизнь показалась мне, - мне было тогда только двадцать пять лет, - чрезвычайно интересной; шло бурное строительство, постоянные собрания, митинги, доклады, зажигательные речи. Все это было ново и увлекательно.

Знакомство с Евгений Осиповой.

На этих постоянных публичных собраниях я познакомился с русской барышней Евгенией Осиповой, активной коммунисткой, служившей заведующей книгоиздательством "Гиза". Мы стали часто встречаться, и вскоре решили вступить в брак. Я взял отпуск и мы поехали в родной город моей невесты Архангельск, где жила её мать.

Оформление советского брака продолжается несколько минут, ровно столько, сколько нужно, чтобы заполнить печатный бланк и его подписать. Счастливые, мы вернулись в Баку. Постройка была окончена, на открытие приезжал Калинин и другие советские сановники. Благодарили меня.. Я уже собирался уезжать с женой в Германию, как получил предложение ехать в Тифлис, где приступлено было к постройке такого же здания, как и в Баку. Чтобы соблазнить меня, мне было назначено двойное жалование - 1400 марок в месяц. Я согласился, мы переехали в Тифлис ...

Убийство Войкова и мой арест.

Убийство в Варшаве советского посла Войкова вызвало, как известно, массовый правительственный террор по всей России. Хотя кавказцы к этому убийству не имели никакого отношения, но не всё ли равно советским властителям? Когда надо устрашить народ - Москва устанавливает определённое количество жертв красному Молоху, и этот человеческий ''налог" равномерно распределяется среди советских городов.

В одну тёмную ночь ко мне явился отряд чекистов; приказали собрать вещи, да и отвезли, вместе с женой в тюрьму. Моё заявление, что я - германский подданный и нахожусь под защитой посольства, не помогло: мне просто не дали возможности снестись с консулом, и после двухмесячного сидения по этапу отправили в Москву.

В пути мы были около месяца, останавливались во многих тюрьмах; нам давали по фунту чёрного прокисшего хлеба в день, и по селёдке. Почти на каждой остановке с нашего поезда снимали больных и умерших. Мы были счастливы, когда, наконец, доставили нас в "Мок" (мужской одиночный корпус) московской тюрьмы в Бутырках. Здесь я просидел четыре месяца без вызова на допрос. Мои попытки связаться с германским посольством - оставались безуспешными.

Наконец, мена вызвали в ГПУ, поместили во внутреннюю тюрьму и два раза кратко допросили. Оба раза следователь Розенфельд (известный по процессу Киндермана) (3), спрашивал к какой партии я принадлежал в Германии, от каких организаций я командирован в сов.Россию для шпионажа. Я отвечал, что ни к какой парии не принадлежу и что командирован в советскую Россию по приглашению советских промышленных учреждений, фирмою Сименс-Шуккерт.

Улыбаясь, Розенфельд задал мне однажды такой вопрос:
- Почему вы, буржуй, вдруг женились на коммунистке? Разве мало красивых девушек в Германии? Неспроста! Нас не проведёшь, мы стреляные воробьи ...

Я ответил, что меня не интересовали партийные убеждения моей жены, я просто полюбил её и женился.

На прощанье Розенфельд сказал:
- Вам придётся долго посидеть, пока мы наведём о вас справки в Германии.

После этого прошло еще четыре месяца... В СССР в жизни человека, попавшего в лапы чекистов, время не играет никакой роли.

Однажды, глубокой ночью, меня разбудили и повели к Розенфельду. Он прочёл мне краткое поставновление коллегии ГПУ о том, что я высылаюсь из пределов СССР в Германию, без всякого объяснения причин. Я обрадовался, подумав, что завтра меня отпустят или отвезут домой, Но пришлось, после этого, посидеть ещё целый месяц.

Разбудили опять ночью, посадили в автомобиль и отвезли на Александровский вокзал. Я стал требовать свои вещи, в крайнем случае - хотя бы одну из моих сорочек для перемены (старая на мне была уже совершенно черна и изорвана, я носил её больше девяти месяцев), но чекисты отказали, обещав только вернуть мне багаж в Берлине.

Я приехал к польской границе под охраной трёх агентов. Между Негорелым и Столбцами (4) они спрыгнули на ходу, сунули мне в руки мой паспорт и билет до места назначения, и я остался один. Я очутился в Варшаве в новогоднюю ночь (1928 г.), и рано утром, переночевав на вокзале, отправился в германское посольство, где и получил деньги на поездку. На следующий день я был в моём родном Штетине ...

Жена вновь завлекает меня в СССР.

К великому своему горю, я не застал уже в живых своей матери (отец умер когда я был ещё совсем юным) - и вот, в одиночестве, выбившись, что называется, из колеи, я потерял службу, опустился. И стала одолевать меня тоска по жене. Она так часто доказывала мне свою любовь. Я вспоминал, с какой заботливостью сопровождала она меня из Тифлиса в Москву, на каждой остановке покупала что только можно было достать... Я был уверен в её преданности. Только русские женщины способны так привораживать ...

В ответ на эту тоску я стал получать чуть ли не ежедневно письма от жены, полные нежных признаний. Она настойчиво звала меня обратно в Россию, обещала исхлопотать визу, умоляла, наконец, хотя бы тайно приехать и спасти её из советского ада ...

Мне и в голову не могла прийти тогда чудовищная мысль, что вся эта любовная литература сочиняется в кабинетах ГПУ! Впрочем, я и теперь ещё убеждён, что личность моей жены как бы раздвоилась в то время: как женщина и человек, она искренне любила меня, но как коммунистка, она вся находилась во власти чекистов, и писала то, что ей диктовали её начальники.

Несмотря на тяжёлые воспоминания, - молодость и чувство взяли своё, я решил во что бы то ни стало пробраться в Архангельск. Начал хлопотать о визе, но получил отказ. Тогда я решился на отчаянный шаг: поехал в Роттердам и стал искать в порту пароход на Архангельск. Наконец, нашёл. Это был норвежский "Victe". Я нанялся вторым машинистом и поехал в Архангельск, где жила в то время жена моя у матери.

Проверка документов прошла благополучно, я сошёл на берег и помчался к жене. Но счастливы мы были только несколько дней. Жена нервничала, советовала отправиться в ГПУ и рассказать там всю правду. Я пришёл и принёс повинную.

В.Мельхерт
(Продолжение следует)


Прим. breviarissimus :

1) "Уфа" (UFA, "Universum Film AG", Deutsche Film-Aktiengesellschaft) - немецкая киностудия в Бабельсберге, основана в 1910 г. До 1917 г. называлась "Filmstudio Babelsberg", с 1946 г. - DEFA. Во времена III рейха - под личным контролем Й.Геббельса.

2) Будущая киностудия "Азербайджанфильм" им.Д.Джаббарлы.

3) Показательный суд над тремя студентами Берлинского университета, прошедший в июне - июле 1925 г. в Москве. Явился ответом на процесс Конституционного суда Германии в Лейпциге по "делу германской ЧК", проходивший с 10 февраля по 22 апреля 1925 г. Центральной фигурой скандального процесса в Германии был некто "генерал Скоблевский", он же "Горев", а на самом деле - В.Р.Розе, этнический немец, командир 10-ой стрелковой дивизии в Гражданскую войну, затем один из руководителей Курсов усовершенствования высшего начальственного состава РККА "Выстрел". С 1923 г. - в ГПУ, на нелегальной работе в Германии. Руководил работой по отбору и подготовке кадров для политической полиции будущего пролетарского государства – "германской ЧК". Убил одного из своего коллег по подозрению в предательстве, после чего был (как и вся т.н. "группа Ноймана") арестован немецкой полицией. Дзержинский требовал организовать его побег, но это оказалось невозможным и потребовалась фигура на обмен. Тогда в ОГПУ возникла идея об организации показательного судебного процесса, на котором в качестве обвиняемых предстали бы немецкие граждане, уличённые в шпионской или террористической деятельности на территории СССР. В октябре 1924 г. в итоге была арестована группа молодых немецких туристов - студентов Берлинского университета - Карл Киндерман, Теодор Вольшт и Макс фон Дитмар. По некоторым сведениям М. фон Дитмар был провокатором ... В итоге "студентов-террористов" приговорили к смертной казни (что вызвало бурю международных протестов и негодование НКИД и Чичерина лично), но в итоге, в сентябре 1926 г. Киндерман и Вольшт были обменяны на "Скоблевского"-Розе. Фон Дитмар же очень вовремя скончался в заключении от "инфаркта" в марте 1926 г. Подробнее эта малоизвестная и скользкая история рассмотрена в статье В.И.Исаева "ОГПУ и российско-германские отношения в 1920-е годы".

4) Столбцы - город и ж/д станция Минской области РБ. С 1921 по 1939 г - пограничная ж/д станция между Польшей и СССР, располагалась на территории Польши. Последней советской станцией было Негорелое. "Между двумя мировыми войнами железнодорожная станция Негорелое в 50 километрах от Минска весьма часто упоминалась в печати и была нанесена на все географические карты мира. Отсюда начинались путешествия из СССР в Западную Европу и Америку. Именно от Негорелого следовали курьерские трансконтинентальные поезда "Негорелое - Владивосток", здесь проходил международный экспресс "Маньчжурия - Столбцы". Станция Негорелое была конечным пунктом западноевропейского маршрута экспресса "Париж - Негорелое".


  • 1
Извини, друг мой, но не никак не могу отделаться от мысли, что я это уже читал. Сорочка, изодранная, девять месяцев не менянная. Агенты ГПУ даже в дыре сельского клозета, на ходу выпрыгивающие из автомобиля. Сотрудники ГПУ, косящие под жену, слёзно умоляющая вытащить её из советского ада или хотя бы невинно заключенному в него вернуться. А сама жена, лишь только нога изгнанного ступила на грешную русскую землю, отправила каяться в ГПУ. Вот ни дать, ни взять - "Огонёк", год 1987, автор Коротич.

Я же особо, друг мой, оговорился - нет никаких упоминаний об этой истории в литературе. От слова "вообще". Глухо. Потому и интересно. А стилистику коротичи, ясное дело, не сами придумали. Возвращаясь к мемуару - язык, в частности, у г-на Мельхерта вызывает вопросы. Письменный русский такой ... специфический. Понятно, что он - не проф.литератор, написано по немецки, всё-таки, изначально. Но переводчик как будто сам русскую речь подзабывает: слово "постройка" употребляется слегка не к месту. А вот общая канва, думаю, подлинная. Сам же знаешь, иностранных спецов в конце 20-ых массово начали протряхивать, просто в 1926 такие эксцессы не часты. А уж после "шахтинцев" и дела "Виккерса" ... В целом - есть ощущение, что над воспоминаниями работали сторонние лица, шлифовали.

Никоим образом не хотел тебя обидеть, друг мой. Коротича упомянул как раз потому, что мысль пришла - не у эмигрантов ли он слямзил в своё время стиль и манеру изложения воспоминаний о советском прошлом. А с материалом, в основании которого вполне возможно лежали подлинные впечатления или дневниковые записи импортного специалиста, скорее всего целенаправленно работали, в изобилии "украшая" ужасными подробностями "реалий" жизни в СССР. Потому для полноты картины обязательно было добавить "тысячи русских людей гибнущих ежедневно в советских застенках и концентрационных лагерях от рук чекистов" и всех иностранных специалистов, которых в благодарность за труды ждал расстрельный подвал.
Кстати, на последней странице этой газеты интересное объявление о собрании членов РОВСа в Бордо 21 февраля, на котором подполковник Козлов выступал с докладом "Роль радиотехники в будущей войне". На дворе ещё только 32 год. Пик внешнеполитического кризиса пройден. Призрак страшной войны ещё не встал над Европой. И с кем в это время собирался воевать РОВС, думаю понятно.

Вполне мог позаимствовать. Немцы, а потом штатовские спецы изрядно черпали в такой мемуаристике. Насчет доклада Козлова - по честному сказать, РОВСовцы постоянно вели аналитическую работу, проводили конференции, совещания по грядущей европейской войне. В том что она будет - не сомневался никто. Анализировали танки, химоружие, авиацию, флот ... некоторые доклады печатались в "Возрождении". На СССР упор не делался, но подразумевалось, что он будет одним из основных действующих лиц войны. Кстати, одна их фундаментальных вещей, понятых мною на материале белой периодики тех лет - войну ждали. Все. Видимо понимание временности Версаля было всеобщим. Вопрос был только - кто начнет и когда?

Из того что я читал о РОВСе, цель всегда была одна - Россия, которую они потеряли. Причем, как я это вижу, о какой России шла речь - царской или той, что явилась результатом "бескровной" революции - не всегда было единое мнение. Но в любом случае РОВСовцев объединял единый на всех враг - большевики, от гнета которых было необходимо освободить страну. В межвоенный период они действительно много занимались как аналитической работой, так и поиском причин, приведших белое движение к бесславному поражению. В последнем они явно не преуспели. На СССР не делался упор, на мой взгляд, в тех областях, где у РОВСовцев не было достоверной или оперативной информации, причем не только в сфере вооружений и военных технологий, но и научного и промышленного потенциала Союза. А война, да - её ждали. К тому же, на мой взгляд, для РОВСа это была, последняя возможность возвращения.

Признаться, читать многие их выкладки по Красной армии - смешно, хотя и поучительно. Всё-таки информации им не хватало. А вот по европейским державам - солидно, генштабистов в Парижу много сидело. Ну и нужно учесть, что "Возрождение" было рупором право-монархических, упёртых эмигрантов. С другой стороны, читать издания того же Керенского и эсдеков ... это как жвачку жевать. Вот уж где креаклиатина голимая. Товарищи социалисты драли глотки в попытках установить - кто из них круче просрал большевикам борьбу за умы народа русскаго :-)))

С учетом того, с какой легкостью пала монархия в России и становый хребет государства - армия - осталась равнодушна к данному события, а её руководство даже приняло активное участие в деле отречения последнего Романова от престола, видится мне, что монархистами господа офицеры стали уже в эмиграции, от безысходности. Как живописно бесогон показал в своём последнем "шедевре": "Какую страну потеряли! Своими же руками разрушили..."

  • 1
?

Log in

No account? Create an account