Previous Entry Share Next Entry
О напрочь забытом
Breviarissimus
breviarissimus
Не так давно, просматривая свои разнокалиберные завалы бумаг, гордо именуемые архивами, мне попалась дискета 3,5'', на которой не было никаких отметок и признаков назначения. Ока оказалась почти жива, дисковод малость пожевав её, все-таки прочитал этот раритет. По расследовании (из чувства совершенно детского любопытства) на сём носителе была обнаружена статейка, вернее наброски к ней, которая писалась под объемную газетную публикацию. Статья так и не вышла (в газетный формат словоблудия я никак не вписывался), но следы остались. Было это в далеком 2000 году, по весне. Мне самому любопытно почитать себя семилетней давности - проследить, так сказать, эволюцию взглядов. Перечитал и понял: кое-какие иллюзии изжиты. Напрочь. А фактаж вообщем-то неплохой. Более того, там использованы факты из документов партархива области (тогда назывался ЦХИДНИ НО), записи о которых я бесследно потерял, к величайшему прискорбию.

***

Начиная с 1991г., со всех уровней власти население нашей страны регулярно слышит заверения по поводу того, что рыночная экономика – это навсегда, что процесс демократических преобразований вступил в завершающую фазу и что свободное развитие частного капитала есть столбовая дорога для телеги российской государственности. Подобные ритуальные заклинания, предназначенные, в основном, для слуха наших зарубежных партнеров и инвесторов, вызывают у большей части россиян плохо скрываемую аллергию. Причин тому можно назвать несколько.

Разумеется, на первой позиции находится растущая пропасть имущественного расслоения, когда, по официальным данным, ниже прожиточного минимума, то есть за чертой бедности, в России живет более 39 млн. человек. По расчетам ВНИИ потребительского рынка и маркетинга, свыше 53 млн. человек или 36% всего населения страны не могут удовлетворить свои основные жизненные потребности даже на минимальном уровне. Менее 20% россиян, имеющие наиболее высокие доходы, сосредоточили в своих руках почти половину денежной массы страны, в то время как 20% наименее обеспеченных граждан распоряжаются лишь 4,5% этой массы.

Однако существует и другая причина неприятия большинством наших соотечественников либерально-демократических идеалов. Рыночная экономика с ее духом свободной конкуренции и воспеванием индивидуальности вошла в противоречие с глубинными пластами русской ментальности, с архетипом русского национального самосознания. Ввиду этого общество равно не приемлет как власть, призывающую к реформам, так и тех, кто движет эти реформы вперед, то есть предпринимателей и бизнесменов.

Подобная ситуация не раз уже складывалась на протяжении последних 300 лет российской истории. Внедрение в общество капиталистических ценностей западного образца было сложнейшей задачей для всех правителей империи, начиная с Петра I и заканчивая Ельциным. Одна из попыток такого рода была предпринята большевистским правительством в 1921-27 гг., когда после долгих лет войн и революций была провозглашена Новая Экономическая Политика (НЭП). Осознавший гибельность тактики «военного коммунизма» В.И.Ленин железной рукой обратил вспять течение революционной стихии, преодолев серьезное сопротивление внутри партии. Лозунг «диктатуры пролетариата» пришлось совмещать с возрождением частнокапиталистических отношений, это было продиктовано объективными условиями необходимости восстановления народного хозяйства, пришедшего в упадок за годы гражданской войны и интервенции.

Среди высшего эшелона ВКП(б) не было единства по вопросу степени возможного допущения частника на рынок страны. Многие члены ЦК были готовы застрелиться, но не видеть попрания революционных идеалов (и стрелялись, надо отметить…). Были, естественно, и более здравомыслящие вожди, центристы – прагматики, из которых наиболее активно участвовал в продвижении идей рыночной экономики Николай Иванович Бухарин.

75 лет назад, 17 апреля 1925 г. Бухарин на Московской губернской партконференции произнес знаменитую речь, в которой прозвучал сенсационный призыв «Обогащайтесь!» Впервые партийный лидер столь высокого ранга заговорил о необходимости «уменьшения зажима» частного капитала. «Мелкая буржуазия, - заявил Бухарин, - … может быть вдвинута в такие рамки, что вместе с нами будет участвовать в социалистическом строительстве, …развязывание экономического оборота нам в высшей степени выгодно». Данное заявление касалось и мелких ремесленных производителей («кустарей» на тогдашнем политическом жаргоне), и крестьянства, что было особо оговорено. Было предложено снять часть налогов с зажиточных и даже кулацких, то есть крупных, хозяйств. Речь Бухарина стала апофеозом выражения либеральных настроений правого крыла партии, к которому в те годы относились Куйбышев, Рыков, Томский, а также небезызвестный Ф.Э. Дзержинский. Последние два года жизни «железный Феликс» занимал пост председателя ВСНХ (высшего совета народного хозяйства) и проявил себя, к великому удивлению экономистов, как яростный защитник частного бизнеса и «спецов», то есть дореволюционной интеллигенции. Даже Сталин в описываемое время (1925-26 гг.) был лоялен к НЭПу и многое сделал для защиты Бухарина от нападок левых радикалов («Крови Бухарчика мы вам не дадим!…»).

Таким образом, можно констатировать, что НЭП имел мощную поддержку в высшем слое государственной элиты, что не замедлило сказаться на положительной динамике хозяйственного роста. Особенно, это касалось торговли, сферы обслуживания и, конечно, сельхозпроизводителей. По авторитетному свидетельству Н.В. Валентинова, видного экономиста, работавшего в то время редактором «Торгово-промышленной газеты», положение рядовых слоев населения в 1925-26 гг. (зарплата, питание, сервис, коммунальные услуги) было намного лучше, чем до революции.

Немалая заслуга в этом принадлежала частному сектору, влияние которого резко выросло. Это ясно можно рассмотреть на примере Нижегородской губернии, в которой, согласно архивным данным, рост валовой продукции предприятий частного капитала с 1924 по 1926 гг. составил 215,4%, а в рублевом выражении достиг к 1926 г. 3,9 млн. руб. Эта сумма, в свою очередь, составила 82% от общей стоимости всей продукции, произведенной «нецензовой промышленностью». В это определение тогда включали частный сектор и кооперативы. Общее количество кустарей, или говоря по-современному, частных предпринимателей в нашей губернии составляло на январь 1927 г. 69483 чел. Шло, таким образом, бурное возрождение мелкого и среднего предпринимательства в городах, что, тем не менее, не вызывало особого социального протеста у рабочего класса Нижнего Новгорода. Ведь его основу составляли высококвалифицированные рабочие Сормова, завода «Красная Этна» с приличным уровнем зарплаты.

В деревне дела обстояли не столь блестяще. Расслоение на селе выявлялось острее: процент бедняцких хозяйств увеличился с 79,9 (1924 г.) до 83,9 (1926 г.), причем в 2/3 случаях крестьянские хозяйства разорялись от недостатка тяглового скота. Разорившиеся крестьяне нанимались к своим более удачливым соседям и вот что здесь любопытно – по данным статистики наймом рабочей силы занимались, в основном, середняки (около 60%), в то время как лишь 26% зажиточных сельских хозяев могли себе это позволить. Лишь 0,3% (!!!) от общего числа составляли хозяйства, имеющие более 10 десятин земли. Губернский статистик бесстрастно фиксирует факты: «Увеличивается главным образом процент хозяйств с 2 лошадьми и 3 коровами и выше… то есть середняцких». Вырисовывалась следующая картина: преобладающий рост крепких середняцких хозяйств происходил на фоне параллельного обезземеливания деревенской бедноты и пополнения ими маргинальных слоев общества, а также почти полного отсутствия «кулаков».

Здесь стоит отметить, что теперь становится ясно - почему сопротивление НЭПу гораздо активнее шло со стороны деревни, а именно ее беднейших слоев. Именно они стали после революции основным источником неквалифицированного городского пролетариата и низовых парткадров. Таков был характер самого массового «ленинского» набора в партию 1924 г. За три нэпманских года ВКП(б) пополнилась следующим отрядом разорившихся «полукрестьян-полурабочих» (термин того времени). Эти носители коммунального, общинного сознания испытывали ненависть к преуспевающим одиночкам, неважно сеет ли он хлеб на хуторе, или работает в системе кооперации. Они выражали чаяния пролетарских масс вне партии, для которых режим «военного коммунизма» являлся своеобразным воплощением идей царства бесконечного равенства в беспросветной бедности.

Эгалитаристские тенденции русского мифологизированного сознания деятели левого крыла ЦК, такие как Преображенский, Пятаков, Сокольников и, конечно, Троцкий, успешно обряжали в марксистские словеса. Левая оппозиция, в дальнейшем прозванная «троцкистами», вела в 20-е гг. ожесточенную борьбу с НЭПом, апеллируя к заветам Маркса и Ленина, призывая к пролетарской чистоте и пугая страну призраком дикого капитализма. Еще на XII съезде партии (1922 г.) в докладе о положении промышленности Троцкий говорил о громадной опасности того, что «…мы вызвали в свет рыночного дьявола», а Пятакову НЭП казался зверем, «поедающим социалистическую экономику». Иронизируя по поводу столь зоологических сравнений, Н.В. Валентинов, уже упоминавшийся выше, писал, что «зверь» НЭПа прыгал совсем небольшими прыжками и был похож на «котёнка».

В результате бурных сражений на советском политическом Олимпе все деятели левой оппозиции были вытеснены Сталиным из власти, а затем и физически уничтожены. Однако, их антинэповские идеи активно использовались сталинской группой для дискредитации и шельмования «правого уклона» в партии (в лице Бухарина и его соратников). Позднее, правые коммунисты будут обвинены в попытке реставрации капитализма в СССР со всеми вытекающими последствиями, а о возможности введения рыночных элементов в социалистическую экономику СССР надолго забыли.

Конечно, отдельные элементы рыночной экономики не могли перевесить влияние массива государственной собственности. С одной стороны, новая экономическая политика не могла привести страну к капитализму, поскольку с самого начала она задумывалась, как временное отступление и не была рассчитана на длительную реализацию. Даже самые либеральные правые коммунисты никогда бы не пошли на допуск частного капитала в сферу власти. Абсолютное политическое бесправие частных предпринимателей и сельских хозяев ни у кого из реформаторов не вызывало беспокойства, ибо их капиталы цинично рассматривались как потенциальная дойная корова будущей советской тяжелой индустрии. С другой стороны, возможность сосуществования частнокапиталистических элементов и социалистических форм собственности приводила в исступление ортодоксальных марксистов. И, наконец, самое важное с нашей точки зрения: общественное мнение в партийных массах (как и населения вообще) рассматривало НЭП как «отрыжку» капитализма, чудовищное отступление от идеалов Октября.

Партийные дискуссии 20-х гг. о возможности врастания кулака в социализм имели вполне предсказуемый итог. Гипертрофированное чувство социальной справедливости, царившее в обществе после гражданской войны, было сильнее любых доводов в пользу использования частного предпринимателя во благо пролетарской революции. Формы выражения этого отрицания на бытовом уровне были самыми разнообразными – вплоть до мордобития «нэпманов» и погрома их лавок и магазинов, а в деревнях зажиточным крестьянам их люмпенизированные односельчане нередко «пускали красного петуха». Причем в случае ухудшения экономической ситуации, вне зависимости от реальных причин, праведный гнев народных масс сразу выливался на те же головы кустарей и кооператоров.

Бывший партархив, а ныне Нижегородский центр хранения и исследования документации новейшей истории, хранит немало потрясающих свидетельств подобных эксцессов. Вот, например, телеграмма от 22 мая 1928 г. от Краснобаковского уездного комитета ВКП(б) в Нижгубком: «Сообщаю. Вчера в Воскресенском районе следствие отсутствия хлеба толпа тысячу человек подстрекалась кулацкими элементами погрому складов райсоюза… побит толпой председатель Баковского кооператива. Отпуском хлеба базой толпа успокоилась…» Если оставить в стороне риторику о злокозненных кулаках, которых, как мы выяснили выше, в нашей губернии было кот наплакал, документ правдиво отражает ситуацию в тогдашнем обществе. Трудности хлебозаготовок, порожденные дефектами социалистического хозяйствования, Советская власть списывала на происки частного капитала, его нежелание делиться неправедно нажитым. Фактически, власти попустительствовали проявлениям самых низменных инстинктов толпы, а в дальнейшем сами начали террор против частников (вспомним о приснопамятной 107 статье УК РСФСР, по которой были осуждены миллионы мелких хозяев).

В 1928 году Сталин призвал «послать НЭП к черту!» На взгляд автора, это был вполне закономерный шаг, с чем согласно и большинство исследователей. Но причины тому лежали не только в чисто политической и экономической плоскости. Была и причина психолого-этического свойства: психология частного предпринимателя не вписывалась в моральный климат того времени. Тотальное огосударствливание всех сфер жизнедеятельности как способ решения проблем экономики прекрасно вписывалось в своеобразную «философию нищего равенства», присущую нашему народу. «Кремлевский горец» задавил слабые ростки частного бизнеса под аплодисменты большинства населения, не подозревавшего о грядущем «великом переломе». Они не знали, что всего лишь через 5-6 лет наступят апокалиптические времена больших чисток, посадок и расстрелов, пережить которые будет суждено далеко не всем…

Пройдя в своем развитии 70 лет социалистического эксперимента, население лишь окончательно укрепилось в твердом убеждении: любое богатство от лукавого, оно есть плод воровства, а потому его носители должны либо находиться в тюрьме, либо готовиться туда. Подобные умонастроения представляют собой значительную опасность как, для представителей частного бизнеса, так и для общества. Бизнесмен, порицаемый и отвергаемый обществом, действительно становится антиобщественным элементом. Разорвать этот замкнутый круг возможно лишь при наличии у общества «прививки» уважения к частной собственности. Захочет ли наш социум быть терпимым к чужому благосостоянию? – ответ на этот вопрос зависит от всех нас. По крайней мере, в истории известны подобные примеры, так что всё в наших руках…


***

Вот так и писал. "Все в наших руках". К толерантности призывал, получается. Дааа, много воды утекло, эволюция "на лице"... :-(((((((

?

Log in

No account? Create an account