Previous Entry Share Next Entry
О московских ведьмах: Иван Лукаш, часть третья
Breviarissimus
breviarissimus

Тёмная сторона набожности, Московское царство 2-ой четверти XVII века. Благолепие, хлещущее через край, уверенная в богоизбранности теократия и мрачная её изнанка, густо замешанная на дури бабьей, извечной. Иван Лукаш рассказывает о ведьминых процессах на Руси. Первые две части: ч.1, ч.2.

Источник: газета "Возрождение", Париж, № 4078 от 15 мая 1937 г.


Танька Плотничиха, эта московская ведьма-кореньщица, не больше, чем советчица шептунья по сокровенным бабьим делам, отчасти сводня, отчасти знахарка, утешительница бабьих горестей и посредница в запазушной, запретной, любви.

Нет ничего ужасающего, нет одержимости бесовством, в расспросных речах, даже из под огня, на дыбе, в полубредовом горячечном лепете, этой жалкой нищенки, будто бы знавшейся с чёртом.

А пыточный розыск сурового дьяка Сурьяна не уступал ни в чём допросам Инквизиции. Потомку будет тошно читать о допросах ведьм на Москве, - хотя бы такое описание застенка у Котошихина (1), во всей могущественной простоте и точности его московской речи: "Сымут рубашку, руки свяжут ремнём и подымут кверху на дыбу, и ноги свяжут ремнём, и палач ступить на ноги и ремень оттягивает своей ногой. Руки над головой из суставов выйдут вон, и палач начнёт бити по спине кнутом изредка, в час боевой ударов бывает тридцать или сорок, и как ударит, по которому месту по спине, и на спине станет так, слово в слово, будто большой ремень вырежут ножом, мало не до костей. И жгут огнём, свяжут руки и ноги, и вложат межу рук и меж ног бревно, и подымут на огонь"...

На, дыбе Танька Плотничиха, оговорённая мастерицей Чашниковой, стала виниться.
- Точно, есмь аз ворожея, ведомая колдунья... А родом из Орла. Орловская я стрельчиха, была стрелецкой женой, овдовела, и пошла замуж за бродящаго человека, за Гришку Плотника ... Ворожила я, батюшки, точно, и корешки приворотные жонкам давала, присылала и ефта мастерица просить у меня корешка, чтобы её муж любил, и я ей корень дала.

Но от ворожеи не отступали. Она обомлела. Её облили водой, накрыли рогожей, чтоб отдышалась, и подняли на допрос сызнова. Не о бабьих корешках надо было знать стольнику Стрешневу и дьяку Сурьяну, а о том "не хачивала ли ворожея, не умышляла ли, портить государя и государыню, и не было ли ей засылки о том от верховых боярынь и постельниц".
- Не хачивала, не умышляла, - заперлась ворожея. И засылки не бывало.

Тогда её стали жечь огнём. С огня, когда уже потлело на ногах до костей старое жёлтое тело нищенки, покуда было сил, она стонала:
- Не с умысла дала я корень, не хачивала портить государыню...

Ворожея вынесла и огонь. И в зимнюю ночь, на дровнях, где лежала Танька Плотничиха, под тулупами и овчинами, не двигая ногами, стрельцы погнали московскую ведьму в ссылку, в далёкую Чаронду (2), а глазастую мастерицу Антониду, заводчицу обоих ведовских дел, сослали тогда же с Царёва Верха и отправили с мужем в Казань, в глухой пригород, где лютый муж, вероятно, забил до смерти, сжил со света, нелюбую жену...

* * *

Через три года после дела Таньки Колдуньи, в сентябре 1638 года, благочестивый государь Михаил Федорович с царицей Евдокией Лукьяновной пошёл с Москвы к Троице, в осенний объезд.

Царица Евдокия Лукьяновна, истовая московка, до смерти страшилась порчи, сглаза, волжбы, и сама боронилась от нечистых, чёрных сил наговорами и нашептываниями. Зловещий и странный обычай был у московской царицы Евдокии: где найдёт женский волос у себя в палатах, в светлицах, "и она, государыня, с тех волосьев зачнет сучить свечки, да их жечь, а сказывает, будто её портят постельницы".

Сучёные из человеческого волоса свечи от порчи - тоже след московской отречённой тьмы. Царица подозревала любую ближнюю боярыню, любую свою светличную бабу, за каждой, как и всем друтим, чудилась ей потаённая и крадущаяся тень нечистого.

И когда ходили государь с государыней к Троице в осеннее богомолье, на Царёвом Верху случилось такое дело: мастерицы и сторожа светличной, да портомойной, приметили, как к одной из золотых мастериц, ражей и дебелой Дарье Ломановой, Бабище Дашке, пришла неведомо какая жонка, палец скрючен костоедой, изморщенная, тёмная с лица, прямая ведьма, и Дарья с той жонки чего-то шепталась в самые сумерки.

Видимо для того, чтобы сторожа о том молчали, Дарья выкрала из мастеричной палаты и вынесла сторожам обрезки с государевых скатертей. Сторожа обещали о жонке помолчать.

Царица Евдокия вернулась на Москву, вышла из красного возка и стала подыматься по переходам мимо мастеричной светлицы, а Дарья Ломанова следила за нею из-за частой решётки окна со своей подруженькой, тоже мастерицей, Авдотьей Ярышкиной.
-Только бы мне царицу уходить - со внезапной злобой сказала будто бы Дарья. - А остальные мне дешевы ... Я уже сыпала ей, царице, песок на след: ухожу её вовсе.

Дарья была будто не в себе: она была пьяная, и всё посмеивалась, и вытирала рукой влажный алый рот.

В тот же вечер ражая Дарья снова выкрала из мастеричной палаты полотно, "из котораго государским детям сорочки шьют", и на дровнях, покрывшись тем полотном, ездила куда-то за Москва-реку.

Как только не подумала эта дебелая дура-бабища что и сторожа, и портомойни, и подруженьки, та же Авдотья Ярышкина, уже обо всём донесли дьякам. Авдотья к тому же сказала, что ездила-де Дашка за Москва-реку ночевать к полюбовнику своему, серпуховину Ивану Сойманову. Дарью взяли в расспрос к тому же дьяку Сурьяну и окольничему Стрешневу.

После ночи за Москва-рекой, еще дышащая грехом и вином, в позванивающих бирюзовых серьгах, рыжеволосая, зеленоглазая Дарья стояла перед судьями усмехаясь. Её расспросные речи с дотошной точностью записаны застеночными подьячными:
- И чего нашли меня спрашивать? - Дерзко отвечала Дарья. - Верно, что вынесла я сторожам обрезки, три лоскутка из светлицы, с поларшина, все равно ни к чему не пригодятся... Да я от доброго сердца им вынесла, а не для того, чтоб молчали. О чём молчать-то? ... Приходила ко мне наверх золовка моя, Матрёна Бахирева, я потчевала её медом и отпустила домой ... И о государыне я злодейских слов не сказывала, а говорила я, баба пьяная, о царице: "только бы меня государыня пожаловала, а иные мне не дороги..." И никому песку я на след не сыпала, какой такой песок и не ведаю. И ни к какому я Сойманову ночевать не езживала, поносят напраслиной честную мужнюю жену...

Подвели к допросу и Дарьину подруженьку, Авдотью Ярышкину. Тоже нарумяненная, брови подведены тонкой кисточкой в дугу, ярая баба московская в гранчатых (3) подвесках.

Авдотья стала отговариваться, что не сама-де от Дарьи на переходах слышала, будто хочет Дашка царицу уходить и песок ей на след сыпала, а видела только, как бранилась Дарья на крыльцах с другой мастерицей, Марьей Сновидовой. Дарья грозила проучить Сновидиху перед всей светлицей,чтобы впредь не дурновала, зачем та коробьи покрала с лоскутьём. А Сновидиха стала кричать:
- Проучи ну-ка, попробуй... Тогда все будет наружи, как ты, ведьма ражая, грехомыжина, на след самой государыни-царицы песок сыпала.

Дарья тут побледнела, как смерть, разъярилась и стала хлестать Сновидиху плетным батогом по лицу:
- Не ври ты, жидовка... Как ты такое слово говоришь, от чего голове твоей пропасть...

Только о пустой бабьей ссоре рассказывала Авдотья, но дьяк Сурьян приказал катам дальше выведывать языка. Хмель сошёл с Дарьи, она стала биться и вырываться:
- Не троньте меня, не дамся плетям... Во всём повинюсь, когда так - и бросилась на колени перед Сурьяном. - Виновата я, баба пьяная, в том слове, будто песок на след государыне сыпала. То слово я молвила со пьяна. И в том виновата, что к Ивану Сойманову за Москва-реку ездила, покрывшись государевым полотном. И как вернулась к себе домой и стал спрашивать меня муж, куда ездила, боясь побой, я сказала, что-де грешным делом прожгла сорочку царевны и ездила за Москва-реку прибирать к той сорочке новое полотно, заместь, стало быть, прожжёного...

Дарья, видимо, не понимала, как страшно оговаривает себя в колдовской порче самой государыни и её царских детей.

Как додумалась она нанести порчу на след царицы, и зачем ездила, за Москва-реку, накрывшись царским полотном, и к кому?

С Дарьи сорвали меха, фаты, телогреи, осыпая жемчужины, ломая золотыя запястья, поволокли на дыбу.
- К ворожее я ездила, - стала лепетать с дыбы Дарья. - К Настьице-ворожее, и подругу свою Степаниду Арапку к ней звала. Спознала нас с той ворожеей оговорщица моя, Авдотья Ярышкина, она меня к Настасьице первая привела, к ведьме... И спозналась я с ведьмой затем, что она людей приворачивает. Отнимает у мужей сердце и ревность к женам, наговаривая на соль и на мыло. Дать ту соль мужу в питье, а мылом умыться, и отнимет у мужа сердце и ум: не станет видеть бабьего блуда... А я блудная баба... Виновата, государи мои... Меня та же Авдотья Ярышкина в блуд ввела. Она сама ворует с братьями Сомановыми за Москва-рекой, и меня свела с ними, сводня...

Подвели к дыбе Марью Сновидиху, молодую бабёнку, а когда "учали ее разболакать", Дарья очнулась и как странен, и как жалостен внезапный женский крик этой дурящей бабы:
- Не троньте вы её белого тела, - сквозь рыданья стала просить Дарья за молодую Сновидиху. - Не хочу, чтоб пропала её невинная голова... Полно вам, что моё тело помучили, посквернили, не троньте её... А сыщите вы ту ведьму Настасьицу через Авдотью, всё тогда станет въяве...

Ведьму Настасьицу сыскали в ту же ночь.



Прим. breviarissimus :

1) Котошин (Кошихин, Селицкий) Г.К. (1630-1667) - подъячий русского Посольского приказа в 50-ые гг. XVII в. Сбежал в Польшу, затем жил в Швеции. По заказу стокгольмских властей составил подробное сочинение о Московском царстве времён Алексея Михаловича, до сих представляющее интерес для исследователя. Казнён по приговору шведского суда в 1667 г. за убийство из ревности.

2) Чаронда - ныне выморочное село на берегу озера Воже, единственный населённый пункт на западном берегу. Находится на стыке Вологодской и Архангельской областей. Возникло в XIII в. на Беломоро-Онежском водном пути. Было пожаловано Кирилло-Белозерскому монастырю, затем в опричнине. В 1610-е, во времена окончания Смуты, Чарондская округа была разорена войском атамана И.Заруцкого. С конца XVII в. - в Дворцовом ведомстве. С 1937 г. - в составе Вологодской области. Население - 5 чел.

3) Гранчатые - здесь гранёные, огранённые подвески.


  • 1
Можно подумать, что в Европе в это время было все по-другому... там, если не ошибаюсь порядка 100 тыс ведьм сожгли в 15-16 веках, в отличие от нескольких сотен на Руси

Если вы читали первую часть очерка Лукаша, то именно про отличия от инквизиционных процессов Западной Европы он и пишет. Своя специфика.

Вот про это что ли речь?
http://breviarissimus.livejournal.com/370920.html

Не увидел там ничего про Европу (кроме крохотного первого абзаца для галочки), зато увидел бьющий мощной струей фонтан русофобии

У Лукаша??? Русофобии????? Вряд ли был более влюблённый в прошлое России, в период "постсмуты" писатель, нежели Иван Созонтович ... история полна света и тьмы, и несколько шире общеизвестных фактов.

P.S. Самая мысль о русофобии, опубликованной в ультраправомонархической газете - абсурдна. Вот в изданиях Керенского, беглых эсдеков - там попадается.


  • 1
?

Log in

No account? Create an account