Previous Entry Share Next Entry
Об экзистенциальном
Breviarissimus
breviarissimus
Временами, а если быть честным, то чаще чем хотелось бы, накатывает странное чувство: кажется что я состою из углов и шероховатостей, а окружающий мир упорно хочет меня стесать грубым рашпилем до идеально сферической окружности. Причем речь не идет о конфликтности характера, в быту и на работе я умудряюсь прекрасно ладить с друзьями и коллегами, если только речь не идет об общении с хамами, быдлом или законченными шизофрениками/дебилами. Революционности в лимоново-НБПшном варианте в себе не ощущается ни на понюшку табака.

Речь о несколько иной вещи… Это трудно идентифицируемое, но отчетливое чувство НЕПРАВИЛЬНОСТИ мира. Оно не связано, опять же, с личной бытовой или профессиональной обустроенностью, тут все в порядке. За 15 демократизаторских лет я с грехом пополам вписался в новую реальность. Но при этом наступил себе на горло, дабы не вызывать подозрений окружающих и семьи.

Если начинать разбираться в себе, то выясняется, к собственному ужасу, что:
- мои внутренние экзистенциальные переживания, очень интимные, строятся на запредельно остром ощущении личной ответственности за глобальную историю (судьбы мира, если угодно);
- глубочайшем презрении к материальным благам;
- неверии в любые формы государства как всего лишь господства номенклатурной элиты, вознесенной наверх волей рока;

Это весьма сложно – оставаться вписанным в реалии с таким кредо и не подвинуться рассудком.

Как быть? Ведь для самого себя четко понимаешь: весь гибельный материалистический соблазн Нового и Новейшего времени был величайшим заблуждением, отвергаю и не принимаю его. Плохо относясь к Достоевскому в целом, иногда ощущаешь себя человеком "карамазовского" типа, предельно остро переживающего несовершенство мира и ищущего не увеличения благосостояния, но пути к исправлению исторического пути страны и народа. Как же это скверно: принимать, остро чувствовать и понимать метафизическую составляющую истории.

...

Даже среди моих друзей, есть только один человек, которого я могу назвать моим единомышленником в полном смысле этого слова. Задающийся теми же вопросами, чувствующий мир также как и я, такой же внутренне одинокий. Правда он выходит из состояния уединения по-другому: этот человек типичный man-of-war, там где я длительно ощупываю поверхность кристалла, примериваюсь, а потом, нанеся удар молоточком, долго любуюсь игрой трещин – он лупит кувалдой, в лоб, до смерти. Резкий и физически крепкий убивец. Тем не менее, только его (из личных знакомых) я могу причислить к кругу искателей метафизики мира и истории. В собственной семье он такоже лупил боевым молотом (фигурально), до тех пор, пока супруга не стала шелковой. Все прощает, идиллия, но опять-таки: он никогда с ней не говорит на сокровенные темы. Стена непонимания. Инаковость. Какой там Гегель-Шмегель….

И есть мечты… о грядущем. Есть надежда на метаморфозу человечества через мой, русский, народ.
Хочется веровать в человека глобального проекта, человека нейромира V империи, говоря терминологией Калашникова/Переслегина/Проханова, «русского проекта», который сможет открыто, без страха, оценить и переосмыслить историю, поняв правду чужого поступка, и начать уважать, хотя и не жалеть, своих врагов. Сожалею о несовершенстве мира и о господстве обывательской приземленной «морали»… и жаждет душа рыцарских правил. Человек грядущий видится таким: воин, рациональный и лишенный привычной морали, обладающий этикой действия и поступка. Чувствующий нерв тысячелетий позади и прямой путь вперед как единое целое.

P.S. по роду деятельности занимаясь торговлей, ненавижу и презираю ее, всеми фибрами души. Нет более низкого и недостойного занятия, нежели перепродажа трудов чужих рук. Похоже именно так ненавидел какой-нибудь Валлери Ауреол Огюстин де Винтье, у которого из всего де Винтье осталась одна деревушка с дюжиной нищих крестьян и коз, богатого и смердного ростовщика с пейсами, сидящего крючковато в лавке близ городской ратуши … Покуда мессир Валлери воевал с неверными за Гроб Господень, его дела пришли в негодность… а заем брать приходится у этого… неверного. Бог мой!

Oratores внимают Господу и толкуют Его откровение.
Bellatores воюют и правят населенным Миром.
Laboratores трудятся на полях и в мастерских.


А где место ростовщикам, торгашам, где разместить их в божественной симфонии? Нет ответа. Средневековье так и не нашло его. Протестантское Новое время смело вековечное строение общественного устройства, заменив его сумятицей алкания денег и власти. Войны всех со всеми. Надолго ли?

?

Log in

No account? Create an account