Previous Entry Share Next Entry
О Тэффи и "Негре"
Breviarissimus
breviarissimus

Читаю статью Тэффи, посвящённую советскому театру. Написана в 1930 г. (см. оригинальную публикацию в газ."Возрождение", № 1853 от 29 июня 1930 г.), в качестве подопытного объекта выбраны режиссёры Мейерхольд и Таиров. Причём если о новаторском с сумасшедшинкой театре В.Э.Мейерхольда эмигрантская писательница рассуждает, анализируя чужие рецензии, то на спектакль "Негр" Камерного театра гастролировавшей в Париже, г-жа Лохвицкая сходила лично. Впечатлений - полные панталоны. Но для начала, вот как описывалась сия постановка по пьесе американского драматурга Юджина О'Нила в отечественном театроведении:


"Негр" был третьим спектаклем из цикла о'ниловских пьес (после "Косматой обезьяны" и "Любви под вязами"). Оригинальное название произведения – "Все божьи дети имеют крылья". Сам драматург высоко ценил талант Таирова и его режиссерское видение ... Эта пьеса олицетворяла протест против расового неравенства и, по мнению Таирова, была необходима рабочему зрителю: произведение "вызывает чувство возмущения, боевого негодования из-за дикого извращения "культурными" американцами понятия о равенстве людей, независимо от цвета кожи". Эта постановка должна была отобразить пороки и несправедливость внешне цивилизованного западного общества.

В начале действия обыгрывалась идея, что человеческая природа чиста, светлые инстинкты в ней всегда преобладают. Чернокожий Джим искренне дружит с белой Эллой, и цвет кожи не создает между ними никакой разницы. На свете есть только две расы - плохие и хорошие люди. Но с завязкой сюжета все усложняется. Элла растет и под влиянием буржуазного мира с его предрассудками в отношении темнокожих, она отталкивает от себя преданного ей Джима. Две их страдающих души в конце концов воссоединяются, они бегут из Америки, но Элла боится показаться на людях с Джимом, стыдится его. Поломанная обществом психика доводит девушку до сумасшествия.

Идеологическое значение спектакля Таиров объясняет такими словами: "Дети не знают расовой вражды, деления на белых и черных. Их общение естественно, так как они еще не приобрели условных рефлексов и навыков своей среды. Но чем дальше идет их жизнь, чем большее количество соответствующих толчков создает буржуазный строй для проявления в них искусственно привитых инстинктов, тем более искривляется их общая и личная психика, тем более проникаются они расовой ненавистью и антагонизмом, перед которыми оказывается бессильной даже огромная сила взаимной и подлинной любви." (цит. по биографии А.Я.Таирова).


Вполне в стиле эпохи. Идейно-художественная перестройка театрального дела в советской России была направлена, как говаривали ответработники культурного фронта, на "преодоление безыдейности, аполитичности, формализма, эстетства, ремесленничества" (С). Пьеска тов. О'Нила подходила под этот идеологический хохряк чуть менее, чем полностью. Позднее, разумеется, уже в конце 40-ых гг. Таирову начали припоминать приверженность заокеанской драматургии и находить в его творчестве пресловутый космополитизм (sic), но в бурлящих 20-ых гг. всероссийская, накачиваемая сверху, озабоченность трагическими судьбами нигеров и прочих угнетённых народностей, прозябающих в мире чистогана и наживы, достигала высочайшего накала.

Тем забавнее читать отзыв Тэффи на таировский "гимн равенству людей", поражаясь тому, насколько по-разному можно воспринять одно и тоже художественное произведение. Конечно, маститый литератор выросший на классике русского театра вряд ли мог оценить по достоинству кривляния мейерхольдовских актёров и их прыжки по декорациям, но даже "лёгкий" авангард Таирова вызывал у неё отторжение ... не говоря уже об идейной начинке.

Но ещё более поразительно выглядят для нас, детей наитолерантнейшего XXI века, суждения Тэффи по поводу собственно расового вопроса. Зачинатели европейского черепомеряния Х.С.Чемберлен и А.Гобино аплодируют стоя. Знать, читывали их добрейшие русские служители муз, казалось бы навсегда, от самого Фёдор Михалыча заразившиеся слезинкою ребёнка. Судите сами.


"Перед Мейерхольдом приезжал в Париж Таиров. Камерный Театр. Лучшая вещь в репертуаре - "Негр" О-Нейля. Я видела эту лучшую вещь. Это "Хижина дяди Тома" на современной почве. В четырёх актах убеждают нас, что "негр тоже человек".

Сюжет не сложный: белую девицу соблазнил и бросил белый молодой человек. С отчаяния она вышла замуж за добродетельного негра, но чувствует к нему отвращение, потому что он чёрный. Отвращение это разделяет с ней весь зрительный зал, потому что добродетельный негр противен до тошноты. И не потому что он чёрен, а потому, что слизняк, нудный, ползучий, бессильный. Противен каждый его жест, звук голоса. Вдобавок он неудачник. Его не принимают в сословие присяжных поверенных. Это, конечно, не хорошо. Пусть бы его приняли куда он хочет, если у него есть на это право, но из этого не вытекает, что надо с ним целоваться.

Это физическое расовое отталкивание далеко не так случайно и бессмысленно. Это глубокая инстинктивная самозащита чистоты рода, с которой бороться может быть и не следует.

... Вся пьеса глуповатая, Европа сейчас больна любовью к неграм. Их пение, их музыка, их пляска отравили весь белый мир, весь белый свет. Их яркий смех, их певучая тоска вливается густой, тёмной, горячей кровью под белую нашу кожу, их перебивчивый, чужой, дикий, ритм завораживает, как бубен колдуна. Синкопы их мелодий меняют биение сердца, а паузы так неожиданны, что тело вскрикивает судорогой, чтобы заполнить их ударом. Негры, герои, совершающие своё торжествующее шествие по белому миру."


Болеем, Надежда Александровна, верно-верно. Как есть хвораем. Почитай 100 лет уже травимся ихней синкопой. Но по правде сказать, дрыганье под гаитянские частушки выглядит меньшим злом, нежели наведённая на евро-атлантическую цивилизацию мнимая беспомощность вкупе с комплексом вины перед народами, лишь недавно освоившими таинство пользования туалетной бумагой.


?

Log in

No account? Create an account