Previous Entry Share Next Entry
О мемуарах молитовских и прочих
Breviarissimus
breviarissimus

Мемуаристика всегда высоко ценилась исторической наукой как один из важнейших источников информации по эпохе. Более того, само появление жанра мемуара было знаковым: именно на рубеже эпохи Возрождения человек отделил себя от общества, научившись осознавать "самоценность" личного исторического опыта. Виднейший русский специалист по мемуаристике А.Г.Тартаковский констатировал единство целевого назначения мемуаров, состоящее в стремлении "запечатлеть для современников и потомства опыт своего участия в историческом бытии, осмыслить себя и свое место в нем". Воспоминания графини Дашковой, Черчилля, Аббы Эбана, Болингброка, И.А.Анненкова, - несть им числа, погружают читателя в мир минувших битв и интриг, дипломатических и бытовых, кровавых ристалищ и любовных многоугольников. Память человеческая слаба на статистику, но цепко держит любое прочувствованное и сердечно выстраданное: потому и слышится нам с каждой странички послевоенных покаяний генералов вермахта: Гитлер - идиот, рюсская зима - суровая, а мы сироты кайзеровские, ыыыыы ... Потому криком кричит Никитка Хрущев-Кукурузный каждой строчкой своих надиктованных (малограмотен был) мемуаров - не я, не я сажал/стрелял/подписывал, не я, а усатый!

И по этой же причине любая мемуарная литература, касавшаяся бытия Страны Советов, вплоть до 1991 года подвергалась жестокой редактуре и правке. Выхолащивали книги целыми главами, нещадно резали упоминания о "неупоминаемых" партцензоры, искусствоведческие и литературоведческие научные мафии втихомолку резали мемуары "нерукоподатных" и просто неудобных, целые отделы в издательствах специализировались на визировании и прочем карательном "литовании", причем не останавливались на первой правке - карались и упущения 1-го издания. К примеру, читая первое однотомное издание (1969 г, АПН) "Воспоминаний и размышлений" Г.К.Жукова и трехтомник 1985 г. (изд. 6-е) невозможно отделаться от мысли, что эксперты Главпура СА и Минобороны СССР многия годы ничем другим не занимались, кроме как кромсали книгу покойного маршала по живому тексту, то внося шизофреничные своею бессмысленностью упоминания о политрабтнике 14-ой армии Л.Брежневе, то вырезая пассажи о Главковерхе с мудрой трубкой в зубах.

Отсюда, из печального опыта знакомства с кастрированными воспоминаниями Н.К.Кузнецова, А.И.Микояна и прочих бесчисленных деятелей эпохи развивавшегося, но так и помершего недоразвитым социализма, проистекает моя искренняя любовь к нередактированным мемуарам. Особливо, ежели они имеют касательство к нижегородскому краеведению. К сожалению, после революции горьковчане оставили крайне немногочисленные свидетельства, коих бы не коснулась карающая рука строгого мужчины в штатском и с ножницами: город был закрытый, людЯм именитым (вроде крупных конструкторов и партначальников) аннуитетные записки воспрещались apriori, а которые и кропали что-то "в стол", так после их кончины КГБ забирал заветные тетрадочки на Воробьевку, где бисерно исписанные листочки умирали в пудовых сейфах на вечном хранении. Ну а рядовые хмурые жители горького города частью боялись собственной тени в погонах, а в большинстве просто не видели надобности в такого рода писанине: утренний трамвай, 6-ая проходная, конвейер, вечерние 200 гр. на "пьяном перекрёстке", отбой под телевизор; циклично, всепогодно и во веки веков, аминь  Слава КПСС. Отдельной строкой можно было бы выделить т.н. "военную мемуаристику" горьковчан - участников Великой Отечественной, но она довольно узка, бедна числом и тенденциозна (так воспоминания "человека-улицы", А.В.Самочкина, трудноватенько читать не столько из-за неудоброваримости слога, сколько по бешеному градусу самолюбования автора, густо замешанному на передовицах "Правды" сусловского разлива). Коли литературная основа хренова изначально, не помогала и редактура таких признанных мэтров как Шамшурин...

Однако же, чудесные возможности Интернета, предоставляющие любому желающем вывалить в сеть свое творчество, позволяют, иногда, найти и подлинные жемчужины народной мемуаристики. В частности, мне было очень приятно наткнуться на автобиографические записки доктора физ.-мат. наук  Бориса Осадина, сталинградца по рождению, проведшего большую часть своего детства и юности в г.Горьком, на Молитовке.  Крупный физик, занимающийся многие годы проблемами термоядерного синтеза, известен, помимо прочего своей бескомпромиссной и просто упёртой позицией по вопросам самого разнообразного плана: сторонник переименования Волгограда в Сталинград, давний борец с "токамако-мафией" (проще говоря, с теми представителями академической физики, что ранее морочили голову советскому руководству, обещая быструю постройку термоядерной электростанции, а ныне успешно втюхивают эту идею чиновникам МАГАТЭ и ITER), подписант ряда писем в защиту Сутягина, Данилова и прочих учёных, обвиненных ФСБ в шпионаже ... короче говоря, дяденька неукротимого темперамента и воли. Помимо всего прочего, Б.Осадин на своем личном сайте выложил прекрасную, искреннюю и безыскусную повесть под названием "Молитовка. Школьные годы в Нижнем". Такого удовольствия от чтения я давненько уж не получал... просто не попадалось мне ещё ничего схожего по накалу и количеству "этнографических зарисовок" на горьковском послевоенном материале. "Это просто праздник какой-то" (С). И тем они более ценны, что автор - человек образованный, не просто грамотный, но академичный и скупулезный, и, вместе с тем, хлебнувший полною чашей горюшка послевоенной разрухи, полной победного торжества и послепобедного похмелья, тяжкого труда и бытовых ужасов: таких обыденных для мальчишек с искалеченным военным детством.

Резюме: настоятельно рекомендую к прочтению.



"Привычно прыгая по кирпичам через лужу, мимо дома проходил на фабрику рабочий люд. Брат пил чай и убегал в школу. Наступало короткое затишье. После чего свершалось ежеутреннее действо, которого всякий раз я ждал со смешанным чувством восхищения индустриальной мощью города Горького и бессознательной тревоги за людей. Начиналось отдаленным и высоким, почти комариным, писком, настойчиво проникавшим в уши. Его заглушал баритон завода фрезерных станков. Басовито вступал «Двигатель революции». Срывающимся голосом ему подпевала Молитовская льнопрядильная. Постепенно окружая дедов дом, ее зов подхватывали окские затоны, пивзавод, холодильник, лесопилка, ближе к Канавину - автобусный завод, мельница, железнодорожное депо, речной порт. И теперь уже гудела вся заречная часть города, от ГАЗа до Стрелки и от Стрелки до Сормова. Звук перебрасывался на правобережье Оки, на Мызу, и на левобережье Волги, в Бор. Несколько минут на всем белом свете не оставалось ничего, кроме этого могучего разноголосого гуда, зовущего к всеобщему труду."

"У ограды Канавинского рынка, считавшегося в Горьком главным, толпился разнообразный люд. Не заходя на рынок, здесь можно было почистить сапоги или штиблеты, сфотографироваться в черкеске с газырями и с длинным кинжалом на поясе, такая фотография называлась «Привет с Кавказа», или узнать у морской свинки свою судьбу. Судьба описывалась на крохотном, свернутом в трубочку листочке папиросной бумаги, извлекавшимся из кучи таких же листочков деловитым белым существом с розовыми ушками и подвижным носиком. Все предсказания морской свинки оказывались счастливыми. За счастьем стояла длинная очередь. В послевоенные годы на Канавинском можно было купить или продать что-угодно, но были на нём и крытые специализированные павильоны, мясной, молочный и фруктово-овощной, а также масса небольших магазинчиков, что значительно затрудняло мою задачу – обшарить все углы рынка было практически невозможно. Начал я с павильонов. Вместе с толпой покупателей я двигался вдоль прилавков с вареными курами, разлитым по стеклянным банкам топленым молоком, малосольными огурцами, разложенной по бумажным кулькам малиной. Люди отщипывали белые ниточки куриного мяса, пригубляли из деревянных ложек молоко, отправляли в рот услужливо отрезанный ломтик соленого огурца или наполненную сладким соком ягоду, оценивали, торговались. Немного осмелев, я потянулся к веточке красной смородины. Но вынырнувшая из-за прилавка толстая рука бескомпромиссно пережала в запястьи мою кисть... "


?

Log in

No account? Create an account