Previous Entry Share Next Entry
О китайцах в Париже 20-ых гг.
Breviarissimus
breviarissimus

В свете продолжающейся ползучей халифатизации и в более широком смысле - "азиатизации" Западной Европы, нижеизложенный очерк выглядит весьма показательно. 89 лет тому назад, тогдашний рабочий пригород Парижа, Бийанкур. Царство гастарбайтеров, в т.ч. и русских эмигрантов. Но - арабов, итальянцев и китайцев в гораздо большей степени.

Всемирно отзывчивая русская душа наблюдает за моральными страданиями быв. подданных Поднебесной. Сочувствует, конечно, по-достоевской традиции. Однако общий настрой публикации - именно что этнографический. Диковинные зверуськи в клетке. Их жалко, но видать судьба такая у "маленьких людей" из очень Дальнего Востока. Кстати сказать, подобных мотивов при описании, скажем, арабской диаспоры (весьма многочисленной в Париже уже в те годы - Марокко и Тунис) в русской эмигрантской прессе мне как-то не попадалось. Тональность статей и заметок при описании уроженцев Леванта у русских авторов на порядок уважительней. Скорее всего, причина в том что прибывавшие с севера Африки на заработки туареги, берберы etc. уже были слегка окультурены - с начала 50-ых гг. XIX века Франция упорно вкладывалась в развитие этих территорий, в т.ч. поставила образование в колониях на европейский манер.

Источник: газета "Возрождение", Париж, № 1070 от 07 мая 1928 года.


Китайцы в Париже

Бийанкур. На голом и жёлтом поле от тоски, от зубной боли, ноет протяжно ветер. Стонет дверь. В столовую приходят люди с заводов, с вокзалов, с бурых и липких пристаней, Испуганные, маленькие люди -как бич щелкает над их головами чужой говор, от каждого французского слова они вздрагивают. А здесь, в столовой - идёт густой пар от тарелок и от лохмотьев, - здесь люди оттаивают. Ковыряют оловянными вилками в рубленом мясе, дрожат счастливой дрожью, смеются. Маленькие люди и слова у них маленькие, - как червяки, как змейки. Потешными кольцами вьются слова, затейливо сливаются в фразы. С хвостиками фразы, с рожками. Как китайские божки...

Я расспрашиваю узкогрудых, тишайших китайцев с впалыми глазами, они отвечают мне уныло, ровно и крепко.
- Хорошо живётся вам в Париже?
- Хорошо.
- Довольны работой?
- Очень довольны.
- Хватает на жизнь?
- Вполне хватает. Спасибо. Хорошо. Довольны. Спасибо.

Так ответит вам в бийанкурской столовой любой китаец. Вы не услышите и одной жалобы. Перед вами - непроницаемая стена. Вьются фразы - а за певучими фразами, за стеной ... Бог его знает, что там.

В китайскую столовую часто приходят француженки работницы с завода. Китайцы играют с белыми большими женщинами, как с куклами, они сажают их за столы, жадно разглядывают, кормят своим рубленым мясом, они гладят покрасневшие от стирки и работы руки, смотрят на светлые волосы, тараторят все громче. Белые женщины вежливы. Белые женщины едят рубленое мясо китайцев и смеются. Но когда со всех заводов идут рабочие - французы и небо брызнет вдруг светлым хмелем солнца, они вскакивают, прощаются торопливо и чуть небрежно, с жалостью, как бы и с некоторой брезгливостью.

Китайцы пробуют всё - белые воротнички, красные галстуки, кинематограф, французскую грамматику, разговоры о политике, духи, носовые платочки. Они ходят грустные, в чистеньком полосатом белье и рыжих куцых пиджаках. На их губах тщетно выведена учтивая улыбка, они напрасно выучили наизусть про Пуанкарэ (1), про Месторино (2), про Жозефину Беккер (3). Белые женщины смотрят на них с жалостью, с брезгливым любопытством.

В голом жёлтом поле стреляются по вечерам китайцы. Бросаются в Сену. Их давят и рубят машины. А добросовестным белым людям в очках -добросовестным служащим городских учреждений, непонятно совсем:
- Ведь эти китайцы решительно ни в чём не нуждались!

Макс Фальк


Прим. breviarissimus:

1) Имеется в виду, конечно, не математик Анри Пуанкаре, более знакомый отечественному читателю, а тогдашний премьер-министр Франции Раймон Пуанкаре (1860-1934). На момент выхода статьи в "Возрождении" он находился на этом посту уже в 3-ий раз. Намёк на китайских эмигрантов, которые для того чтобы инкорпорироваться в социум, добросовестно вчитывались в местные политические новости - не особо при этом вникая в их смысл
2) Примерно такого же иронического плана, как и предыдущее, упоминание о персоналии. Правда, уже из области криминальной хроники. В начале 1928 г. весь Париж живо обсуждал убийство маклера Трюфема своим знакомым, ювелиром Месторино. Труп был вывезен в лес и сожжён. Следователь Марсель Гийом, в дальнейшем занявший пост шефа спецбригады полиции Франции в 1930-1937 гг., "расколол" Месторино в феврале 1928 г. на 27-ом часу непрерывного допроса.
3) И снова лёгкая насмешка. Танцовщица Жозефина Беккер (Бейкер) (1906-1975), первая исполнительница чарлстона, "чёрная Венера", выступала в те годы в лучших и самых дорогих парижских ревю. Вряд ли бедным китайским парням было по карману купить билет в "Фоли Бержер".


?

Log in