Previous Entry Share Next Entry
О Нижнем Новгороде и его уходящей ипостаси
Breviarissimus
breviarissimus

Предуведомление: нижеприведенный текст написан для вновь созданного портала, посвященного сохранению и/или фотофиксации памятников нижегородской старины, оказавшихся под угрозой уничтожения. Проект заведомо некоммерческий и открыт для всех желающих поучаствовать в благородном неблагодарном деле сбережения остатков исторической застройки.  

*** 

У каждого из нас – свой Нижний Новгород, многоликий, трёхипостасный, подобно тому, как  у неистовой Марины Цветаевой было целых три собственных Москвы.

Теперь, когда монументальный и всепроникающий бронзовый истукан Максимыча перестал довлеть над городом, когда местная власть (исходя из своих сиюминутных, разумеется, интересов) стала копаться в купеческом прошлом Нижнего, трясти прахом Ярмарки, бодро артикулировать фантасмагории о "кармане России" и "третьей столице" ... теперь-то  нам, нижегородцам приходится особенно туго. Растроение среды обитания, жизнь на зыбкой грани параллельных городов, пересекающихся лишь частично, территория урбанистической аномалии: градостроительный лукьяненовский «сумрак». Град новодельный, лопающийся пузырями крикливых стеклобетонных коробок, наступает неотвратимо, затягивает в своё инферно те немногие остатки Города №1, что уцелели, случайно или целенаправленно, в эпоху красного Города, Города №2.

Промышленный Горький, с вечными гудками по утрам, алексеевскими экранопланами, пьяными перекрестками у проходных ГАЗа – отступил на рубеже прОклятых 90-ых. Старый Нижний - Нижний с фотографий Карелина, Нижний Башкировых, Бугровых, Рукавишниковых, Сироткиных, Нижний торгашеский и нахрапистый - расстрелян на Мочальном острове в 1918 году и добит с закрытием Ярмарки в 1929 г.  Город межвременья, хаотично красивый и сумрачный, вечно попахивающее с утра кладбище заводов и базаров, "царственно поставленное на слиянии Оки и Волги".

Город, отбрасывающий три тени, взаимопереплетающиеся в странном винегрете эпох.  Тысячеликая толпа ежечасно струится по твоим улицам, Нижний, просачиваясь в магазины, растекаясь по миллионам офисов, оседая в квартирах разрозненными молекулами. Погружённые в собственные дела, люди текут неостановимыми потоками, не замечая, как год за годом уходит в зыбучие пески призрак одноэтажного центра, как неумолимая брусчатка слизывает из нашей памяти следы гимназиста Добролюбова и чиновника Даля, оставляя после себя лишь выутюженное место для рекламных баннеров, да одинаковых в своём уродстве торговых центров.

Рыночная целесообразность, легко подчиняющая жалкую в своей наивности эфемерную деревянную красоту, вовсю грохочет бульдозером по твоим нагорным переулкам, первый Город. Бодро дезинтегрируемые, слизываются ластиком усадьбы позабытых купчих и лабазы солепромышленников, а могучие некогда заводы второго Города оборачиваются овощебазами, мановением той же волшебной палочки. Лишь немногие чудаковатые «иные», трогательно прищуриваясь в трещины хроносумрака, умеют разглядеть за аляповатым бутиком, полным китайского шмотья, памятник былой архитектуры, им дадено чудо слышать протяжный заводской гудок над бывшей промзоной, они видят покойные тенистые липы там, где ныне громоздятся лишь бесконечные вывески забегаловок. 

Вовсе не Сизифы, ни разу не героические, но лишь не совсем обеспамятевшие, эти горожане не хотят мириться с тотальным наступлением Города №3, такого, какой он видится в мечтаниях девелоперов, рестораторов и прочих слуг всесильной Мамоны. Невидимыми миру мурашами, тихо снуют они по обломкам былого величия: обмеривают, заносят в тетради, снимают на фотокамеры, пытаясь ухватить краешек уходящей натуры. Хранители чрезвычайно скрупулёзны в своих изысканиях и лишены позвоночной гибкости, что создает немало проблем в отношениях с кремлёвскими небожителями. Порою, они отчаянно встают на пути экскаватора: «Не сохранить, но хоть заснять дайте…», вымаливая последние 24 часа для обреченного на снос дома. Их не понимают собственные друзья, правоохранители рассматривают их изыскательскую деятельность под лупой, а рядовые горожане цветистого и карнавального третьего Города крутят пальцами у виска. «Юродивые гнилушек ради».

Признанные городские сумасшедшие, профессиональные любители старины и просто энтузиасты, последние дозорные, видящие вверх по течению местного притока Леты, они достойны уважения. Когда, наконец, третья тень Города окончательно поглотит прежние ипостаси, когда исчезнет последний некрашеный и скособоченный полуторасотлетний домишко, а количество ТРЦ сравняется с численностью комаров на Пермяковских болотах, наши дети придут к видавшим виды, постаревшим, безнадёжно усталым следопытам и спросят: «А где ещё два города?». И старая тетрадь откроется вновь …


?

Log in

No account? Create an account