Previous Entry Share Next Entry
О ситуации с правом на труд для апатрида
Breviarissimus
breviarissimus

Очередное типическое объявление о приискании работы. Газета "Возрождение", Париж, № 3504 от 6 января 1935 г. Любой.



Повторюсь чуток. Ранее мне уже доводилось упоминать особенности франц.трудового законодательства тех лет, в части касательной беженства, но было это давно, так что освежу для памяти.

На дворе - 1935 год, Французская Республика с трудом выходит из рецессии, рабочих мест мало. Русские белоэмигранты начиная с 1930 г. начинают ощущать прессинг государства - конкуренция собственным гражданам со стороны беженцев для Елисейского дворца неприемлема. Тогда французское законодательство о труде претерпело очередные изменения. Если ранее (с 1929 г.) основным документом для русских беженцев во Франции была "Карт д’идентите" ("Удостоверение личности"), на основании которой выдавалась уже "Extrait d’immatriculation" - документ, дающий право на работу, в котором указывается, на каком основании данное лицо приобрело право на труд. То есть, если в "Extrait d’immatriculation" указана профессия - "плотник", то и в дальнейшем при трудоустройстве ты можешь претендовать на вакансию деревянных дел мастера, и ни на какую более. "Extrait d’immatriculation" выдавалась на 2 года, и до очередного её перевыпуска эмигрант не мог поменять род специальности, на которую он мог официально устроиться. Такие меры охраны рынка труда были следствием "великой депрессии" 1929-33 гг., когда рабочее законодательство (по отношению к мигрантам) резко ужесточили почти все правительства Европы. А с начала 1935 г. карты "д'идантите"для рабочих и служащих стали выдаваться (принудительно) только через Министерство труда Франции, для всех без исключения, и для нарушивших условия трудовых контрактов были созданы препоны по их перевыпуску. При наличии проступков (административных или уголовных), русские беженцы попадали в категорию лишаемых права на работу. В такой ситуации им был недоступен "Avis favorable", документ выдававшийся тем эмигрантам, которые не могли трудоустроиться во Франции по причине переизбытка лиц их рабочих специальностей, но экстрадикция которых (по какой-либо веской причине) считалась излишней мерой.

Судя по всему, у быв. поручика ВСЮР Николая Святославовича Ингистова (1893-?) "Avis favorable" отсутствовал. Поэтому берётся он за всякую работу, что ни придётся, чтобы не умереть с голоду. Ремонт, уборщик, шофёр. Выбора у лётчика Русской императорской армии не было ... да и, полагаю, к примерным работникам его причислить было сложновато - учитывая детали биографии:


"Менее повезло поручику Ингистову [скорее всего Николай Святославович] (8-й авиаотряд), попавшему под жернова антиалкогольной кампании, развернутой в Русской армии по инициативе ее главнокомандующего генерал-лейтенанта барона П.Н. Врангеля. Вечером 8 мая 1920 года, будучи в нетрезвом состоянии, летчик самовольно взлетел с аэродрома (ст. Джанкой) с показом замысловатых воздушных пируэтов. Несмотря на то, что Ингистов считался одним из опытных и заслуженных пилотов, немедленно последовало его отчисление из отряда в резерв Воздушного Флота."


Кстати, с датой смерти Н.С.Ингистова в генеалогических изысканиях тоже творится какая-то дребедень. Обычно указывают 1933 (!) г., место погребения - Каракас, Венесуэла. Но каким образом затейник-поручик сумел организовать такой финт ушами и материализоваться в Париже через 2 года после "погребения" - загадка еси.


?

Log in

No account? Create an account