Previous Entry Share Next Entry
О совершенствовании полицейской духовности
Breviarissimus
breviarissimus

Умилительное известие принесла нам новостная лента НИАНН: "Полицейские Лукояновского района Нижегородской области провели очередную встречу со священником в целях "развития морально-нравственных качеств". За прискорбным неимением парткома и фиктивности деятельности всякого рода "зам.-по-работе-с-личным-составом" или как эта должность сейчас называется, функцию нравственного воспитания полиционеров возложили, стало быть, на церковь. О существовании светской этики современным служителям закона, естественно, предпочитают не докладывать, дабы не смущать простые и незатейливые умы. Темы проповеди - самые злободневные ... "Клирик говорил с полицейскими о духовности, нравственности и законе. Особое внимание он уделил пристрастию к пагубным привычкам, приводящим человека к саморазрушению. "Курение, алкоголь, наркомания не помогают человеку забыться или решить возникающие проблемы, они разрушают его изнутри", - "отметил священнослужитель." Надо так понимать, что подобным пресс-релизом УВД по Нижегородской области расписывается в том, что божественная профилактика наркомании и алкоголизма среди правоохранителей настолько актуальна? И, безусловно, кто же ещё может рассказать работникам полиции о "законе" кроме священнослужителя - некому нынче.

Такими темпами, приснопамятный "Закон божий" скоро вновь воссияет в расписаниях школьных уроков и станет 1-ым обязательным в линейке ЕГЭ, потеснив русский язык или математику в обязательной "двойке" предметов. Спутник на орбиту не добрался, с орбиты свалил в неведомом направлении - при чём тут забытое дифференциальное счисление? Не окропили, демоны, воды пожалели освященной ... Усердное чтение псалтири по 1,5 часа ежевечерне, как вскорости всем станет ведомо, формирует грамотность на уровне Д.Розенталя: "Лукояновские полицейские поблагодарили отца Алексея за помощь и попросили благослАВЛения на дальнейшее благополучное несение службы." Споро идут ко дну обломки светской культуры, под велеречивое бормотание неучей, шарлатанов и потирающего потные ладошки элитариата. Взбулькивает болото смрадными пузырями, утягивая в трясину последние крохи здравого смысла. Душновато, вы не находите? 

P.S. Вспомнилось, изрядно к месту. Изъят рассказец из купринского наследия, непоминаем категорически, по причине сугубой неполиткорректности. Но не забывать же русскую классику, господа. Вечно живые строки, рекомендую! Рассаживаемся поудобнее и перечитываем заново избранные места:

А.И.Куприн, рассказ "Анафема".
Впервые напечатан в журнале «Аргус», 1913, № 2, 7 февраля, и в газете «Одесские новости», 1913, № 8945, 10 февраля. Закончен в январе 1913 года в Гатчине и вскоре после выхода запрещен цензурой; тираж журнала по постановлению Петербургского окружного суда был сожжен. В том же году Куприн включил рассказ в десятый том Собрания сочинений изд. «Московского книгоиздательства». По недосмотру московского цензора Истомина, не знавшего о постановлении Петербургского окружного суда, десятый том был выпущен в свет, но вскоре конфискован по приказу московского градоначальника.

***
... отец Олимпий, равнодушно сотрясая своим львиным ревом собор ... проклял, анафемствовал и отлучил от церкви: иконоборцев, всех древних еретиков, начиная с Ария, всех держащихся учения Итала, немонаха Нила, Константина-Булгариса и Ириника, Варлаама и Акиндина, Геронтия и Исаака Аргира, проклял обидящих церковь, магометан, богомолов, жидовствующих, проклял хулящих праздник благовещения, корчемников, обижающих вдов и сирот, русских раскольников, бунтовщиков и изменников: Гришку Отрепьева, Тимошку Акундинова, Стеньку Разина, Ивашку Мазепу, Емельку Пугачева, а также всех принимающих учение, противное православной вере.

Потом пошли проклятия категорические: не приемлющим благодати искупления, отмещущим все таинства святые, отвергающим соборы святых отцов и их предания ... Давно в толпе истерически всхлипывали женщины.

Протодьякон подходил уже к концу, как к нему на кафедру взобрался псаломщик с краткой запиской от отца протоиерея: по распоряжению преосвященнейшего владыки анафемствовать болярина Льва Толстого. "См. требник, гл. л.", - было приписано в записке.

От долгого чтения у отца Олимпия уже болело горло. Однако он откашлялся и опять начал: "Благослови, преосвященнейший владыко". Скорее он не расслышал, а угадал слабое бормотание старенького архиерея: "Протодиаконство твое да благословит господь бог наш, анафемствовати богохульника и отступника от веры Христовой, блядословно отвергающего святые тайны господни болярина Льва Толстого. Во имя отца, и сына, и святаго духа".

И вдруг Олимпий почувствовал, что волосы у него на голове топорщатся в разные стороны и стали тяжелыми и жесткими, точно из стальной проволоки. И в тот же момент с необыкновенной ясностью всплыли прекрасные слова вчерашней повести:

"...Очнувшись, Ерошка поднял голову и начал пристально всматриваться в ночных бабочек, которые вились над колыхавшимся огнем свечи и попадали в него.
- Дура, дура! - заговорил он. - Куда летишь? Дура! Дура! - Он приподнялся и своими толстыми пальцами стал отгонять бабочек. - Сгоришь, дурочка, вот сюда лети, места много, - приговаривал он нежным голосом, стараясь своими толстыми пальцами учтиво поймать ее за крылышки и выпустить. - Сама себя губишь, а я тебя жалею".

"Боже мой, кого это я проклинаю? - думал в ужасе дьякон. - Неужели его? Ведь я же всю ночь проплакал от радости, от умиления, от нежности".

... четкая память все дальше и дальше подсказывала ему прекрасные слова: "Все бог сделал на радость человеку. Ни в чем греха нет. Хоть с зверя пример возьми. Он и в татарском камыше живет и в нашем живет. Куда придет, там и дом. Что бог дал, то и лопает. А наши говорят, что за это будем сковороды лизать. Я так думаю, что все одна фальшь".

Протодьякон вдруг остановился и с треском захлопнул древний требник. Там дальше шли еще более ужасные слова проклятий, те слова, которые, наряду с чином исповедания мирских человек, мог выдумать только узкий ум иноков первых веков христианства.

Лицо его стало синим, почти черным, пальцы судорожно схватились за перила кафедры. На один момент ему казалось, что он упадет в обморок. Но он справился. И, напрягая всю мощь своего громадного голоса, он начал торжественно:

- Земной нашей радости, украшению и цвету жизни, воистину Христа соратнику и слуге, болярину Льву...

Он замолчал на секунду. А в переполненной народом церкви в это время не раздавалось ни кашля, ни шепота, ни шарканья ног. Был тот ужасный момент тишины, когда многосотенная толпа молчит, подчиняясь одной воле, охваченная одним чувством. И вот глаза протодьякона наполнились слезами и сразу покраснели, и лицо его на момент сделалось столь прекрасным, как прекрасным может быть человеческое лицо в экстазе вдохновения. Он еще раз откашлянулся, попробовал мысленно переход в два полутона и вдруг, наполнив своим сверхъестественным голосом громадный собор, заревел:

- ...Многая ле-е-е-та-а-а-а. И вместо того чтобы по обряду анафемствования опустить свечу вниз, он высоко поднял ее вверх. Теперь напрасно регент шипел на своих мальчуганов, колотил их камертоном по головам, зажимал им рты. Радостно, точно серебряные звуки архангельских труб, они кричали на всю церковь: "Многая, многая, многая лета". ...


  • 1
... раньше милиционерам замполит-балаболка задвигал про "Моральный кодекс коммуниста", теперь полицаям долгогривый водолаз (так в царском флоте попов величали) про духовность двигает. Ни тому, ни этому у них веры, я думаю, нет.

Ритуал, конечно. Официальный эрзац культурно-воспитательной работы. Разумеется. Речь, однако о том, что нынешние потуги к умиротворению населения путём его квазирелигиозного оболванивания самыми негодными методами, ведут к ещё более злокачественной форме безверия. Читайте Куприна, Лескова, Гаршина, Толстого ... все мало-мальски значимые писатели России кон.XIX - нач.ХХ вв.  касались этой темы, сопереживали и мучительно пытались найти выход из ситуации, когда народ хочет верить в Бога, но не верит в "Закон Божий". Разрядилось это ружье гражданской бойней (не единственная причина, но одна из весомых).


  • 1
?

Log in

No account? Create an account