November 26th, 2006

Breviarissimus

О первых крестоносцах

Не будучи большим знатоком медиевистики, тем не менее не могу пройти мимо знаменательнейшей даты нашего, общего с Европейским мiром, календаря:

911 лет тому назад, 27 (по другим источникам – 26-го) ноября 1095 года от Р.Х. Именно в этот промозглый осенний день, по окончании вполне официальных мероприятий большого церковного собора в г.Клермон, Папа Урбан II произнес знаменитейшую речь, последствия которой ощущались в запутанных взаимоотношениях христианского и исламского миров еще многие столетия. Папа, француз по происхождению, носивший в миру имя Одон де Лажри, возвестил соотечественникам о начале Великого Крестового Похода.

У русского поэта Аполлона Майкова тот день описан так:

Не свадьбу праздновать, не пир,
Не на воинственный турнир
Блеснуть оружьем и конями
В Клермон нагорный притекли
Богатыри со всей земли.
Что луг, усеянный цветами,
Вся площадь, полная гостей,
Вздымалась массою людей,
Как перекатными волнами.
Луч солнца ярко озарял
Знамена, шарфы, перья, ризы,
Гербы, и ленты, и девизы,
Лазурь, и пурпур, и металл...


Речь Урбана II не дошла до нас в полном изложении, но у ряда хронистов есть выдержки и большие цитаты из неё… Хотя, даже если бы какая-нибудь благородная клермонская дева и владела промыслом Божиим чудесным ремеслом стенографистки, то записывать за экзальтированным Папой в тот час было бы всё равно немыслимо: речь Первосвященника была воспринята как Откровение и внимаема благоговейно.

«Земля эта, которую вы населяете, сдавлена отовсюду морем и горными хребтами, она стеснена вашей многочисленностью, обилием же богатств не преизбыточествует и едва прокармливает тех, кто ее обрабатывает. Отсюда происходит то, что вы друг друга кусаете и пожираете, ведете войны и наносите друг другу множество смертельных ран. Пусть же прекратится ваша ненависть, пусть смолкнет вражда, утихнут войны и заснут всяческие распри и раздоры. Становитесь на стезю Святого Гроба, исторгните землю эту у нечестивого народа, покорите ее себе. Земля эта, как гласит Писание, течет медом и млеком. Иерусалим — это пуп земли, край, плодоноснейший по сравнению с другими землями, он словно второй рай. Он жаждет освобождения и не прекращает молить о том, чтобы вы пришли ему на выручку».

Собравшиеся напряженно слушали слова Урбана II, неистово вещавшего о том, что «персидское племя турок» захватило священные для христиан реликвии, что они превращают храмы в хлева для скота, «топчут ногами предназначенные для богослужения сосуды», наносят побои и оскорбления христианскому духовенству. Урбан II воззвал христиан подняться на праведную сечу с неверными, и каждый воин в знак того должен был нашить на свой плащ кроваво-красный матерчатый крест. «А кто отправится на Восток для освобождения Гроба Господня, - закруглил свою речь Папа Урбан II, - получит полное прощение всех грехов и долгов; тех же, кто примет смерть в битвах за веру, ждет вечное райское блаженство».

«Кто здесь горестны и бедны, — изрекал расчетливый Папа, словно прямо обращаясь к младшим сыновьям и нищим бастардам, которым не приходилось рассчитывать на отцовское наследство, или сеньорам, наглухо и вчистую разоренным в беспредельных и бесконечных малых феодальных войнушках друг с другом, — там будут радостны и богаты. Вы захватите и сокровища ваших врагов...»

Речь папы римского упала на благодатную почву. Тысячи людей единомоментно пали ниц, на колени, восклицали: «Так хочет Бог!» И вот, когда речь была завершена, к Папе устремились рыцари, на ходу обнажая свои иззубренные клинки и испрашивая у Урбана II немедленного благословения на ратные подвиги во имя Господа. И что удивительно, простые крестьяне и горожане откликнулись на речь Первосвященника с таким энтузиазмом, на которое, видимо, он и сам не рассчитывал…

С неимоверной быстротою (для тех пеше-конных времен) горячая новость с пометкой «сверхмолния» облетела христианский мiр Европы, и уже менее чем через седмицу, в Клермон явились послы графа Раймунда IV Тулузского. Влиятельный граф объявлял о том, что и сам он, и его вассалы, готовы сей же час выдвинуться «конно и оружно» в Иерусалим, чтобы покарать неверных. И это было лишь начало. Немедленно откликнулся молодой герцог Нижней Лотарингии Годфруа IV, более известный у хронистов как Готфрид Бульонский (кстати, чтобы собрать денег на экспедицию, он заложил как сам родовой замок Бульон, так и две мельницы при ём, писали хронисты, вытирая обильные слезы умиления и пуская сопли на пергамент…). Третьим начальствующим лицом в походе стал Боэмунд Тарентский, руководитель пусть небольшого, но прекрасно вооруженного рыцарского воинства из Южной Италии, сравнительно недавно захваченной норманнами, - сын викинга, быв. «бич Европы», тщеславный, властолюбивый и наделенный таким дипломатическим даром, что сам император Византии, Алексей Комнин, признавал в Боэмунде сие великое дарование… А в устах изощренных византийцев это чего то, да стОит! Ну и как же в походе без идеолога: епископ Адемар из прованского городка Пюи, которого сам Урбан II уполномочил быть духовником рыцарского воинства, проповедник-фейерверкер, носивший под рясой латы, и имевший собственный солидный отряд тяжеловооруженных вассалов. И они пошли на Восток!

Так начиналось для христианнейшего Запада знаменитейшее из рыцарских приключений, оставившее багровый, долго не заживавший шрам на земле Палестины, срикошетившее по Византии, сельджукам, Закавказью, Балканам, Африке и Руси – список неполон. Дранг нах остен – этот лозунг оказался крайне живуч, и ныне мы переосмысливаем его содержание по-новому, задаваясь странным вопросом: «А кто теперь «дранг», и где нынче «остен»? Не промахнуться бы…

Collapse )