June 26th, 2014

Breviarissimus

О Нижегородской ярмарке 1924 года

Будучи человеком небезразличным истории Нижнего Новгорода, я с особенным вниманием вчитываюсь в любые исторические свидетельства о славном прошлом нашего края, дошедшие до нас из самых разных источников. Межвоенная эмигрантская периодика, по правде сказать, бедна такими "краеведческими" публикациями в силу совершенно понятных факторов. Тем не менее, в ней изредка попадаются своего рода жемчужины. Вот и сегодня мне посчастливилось наткнуться на большую статью Л.Остроухова, очерк о Нижегородской ярмарке 1924 года "Нижегородская ярмарка при сов. режиме" ("Возрождение", Париж, №143 от 25.10.1925 г.).

Краткий период ренессанса Ниж. ярмарки в 1922-27 гг. (при её "красном директоре" С.В.Малышеве) слабо изучен местными историками - как по причине скудости материалов, оставшихся от тех лет, так и вследствие вечной двойственности отношения отечественной ист. науки по отношению к НЭПу как социо-экономическому феномену. Но в конечном итоге, к 2000-ым гг. нижегородские краезнавцы вывели такую формулу: "Ярмарка возродилась, процветала, но злокозненные большевики её угробили зазря". Пример подобных панегириков: С 1922 по 1928 год товарооборот вырос почти в десять раз – с 31 млн. рублей до 300 млн. рублей. Нижегородская ярмарка наладила свои международные связи, приобрела всесоюзный характер и стала единственным в своем роде центральным рынком по торговле кустарными изделиями. ... В новых, резко изменившихся условиях ярмарка продемонстрировала свою жизнеспособность. Так, в поздравительной телеграмме от 2 августа 1929 года председателя ЦИК СССР М.И. Калинина читаем: "Успехи ярмарки в развитии торговли с Востоком, поднятии кустарной и местной промышленности, надеюсь, ярмаркой будут полностью достигнуты, как в прежние годы». В 1929 году на ней работала 171 торговая фирма, в том числе 34 государственных, 19 кооперативных, 18 иностранных фирм и 6 акционерных обществ." (взято отсюда). Спрашивается, с какого же умственного затмения в ЦК решили прикрыть такую выгодную для СССР лавочку, да ещё и оформили схлопывание отдельным постановлением правительства от 06.02.1930 г.? Неужели кустари, артели и кооператоры куда-то расточились с началом коллективизации и индустриализации? Современные исследователи в курсе (как бы это странно ни звучало для обывателя), что мелкое, кустарное производство, в т.ч производственные артели, прекрасно себя чувствовало в Советском Союзе и этот сектор н/х лишь расширялся ... вплоть до 1953 г, когда Никитка-кукурузник потащил сов.народ в коммунизм без промежуточных остановок."К 1953 году в СССР было 114 000 частных артелей, мастерских и предприятий самых разных направлений – от пищепрома до металлообработки и от ювелирного дела до химической промышленности. На них работало около 2 миллионов человек, которые производили почти 6% валовой продукции промышленности СССР. Артелями и промкооперацией производилось 40% мебели, 70% металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки." Цифры говорят сами за себя - так почему же в Москве, в начале 1930 года так "внезапно" (с точки зрения местного, горьковского ура-патриотизма) закрывают Ярмарку, как раз и служившую, казалось бы, идеальной торговой площадкой для таких "кустарей"?

Частичный ответ на этот вопрос дает приводимая ниже публикация Остроухова, которая, в свою очередь, является выжимкой из книги немецкого автора Георга Клейнова "Великая ярмарка Нижнего Новгорода" (Der grosse Jahrmarkt von Nishnij Nowgorod. Erfurt: Gebr. Richters, 1925), побывавшего в Нижнем в 1924 году и видевшего ярмарочную жизнь "красного торга" воочию (ссылка на рецензию, опубликованную в "Возрождении" месяцем ранее статьи Л.Остроухова, приведена в предуведомлении к тексту самой публикации). Собственно герр Клейнов описывал причины враждебности к ярмарке следующим образом: "Отношение к ярмарке было снижено до эгоистических ведомственных соображений. Упорными противниками ярмарки были представители государственной промышленности, полагавшие, что для снабжения населения произведениями промышленности вполне достаточно сети филиальных отделений трестов. Кроме того, на существование ярмарки косо смотрела и масса рядовых коммунистов. Особенно опасен, замечает г. Клейнов, для советского государства и для "великого идеала" "носительницей" которого желает быть российская коммунистическая партия, тот влиятельный круг большевиков, который состоит из мелких узколобых, боязливых людей с душой полной ненависти и недоверия. Они считают правильным только единственный путь, именно путь насильственного преодоления и уничтожения всего того, что не подходить к их узкому кругозору. Как ни умалена Нижегородская ярмарка, она все-таки является зеркалом, отражающим различные причины того болезненного состояния, в котором находится сейчас русская хозяйственная жизнь. "Есть люди в советском союзе, - намекает г. Клейнов, - которым это зеркало кажется докучливым или по меньшей мере, излишним и которые поэтому хотят его совершенно уничтожить." (цитируется по указанной рецензии на книгу).

К сожалению, на сегодняшний день не удалось отыскать свидетельств о том, что книга Г.Клейнова переводилась когда-либо на русский язык. Поэтому статья Л.Остроухова, пользовавшегося при её написании материалами Клейнова, представляется ценным источником по истории Ниж.ярмарки в начале 1920-х гг.

Collapse )