?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
О неизвестном портрете Бугрова
Breviarissimus
breviarissimus

Читаю в архиве "The European Library" номер № 185 рижской газеты "Сегодня" от 01 июля 1935 г.  И в нём обнаруживаю, неожиданно, небольшой фрагмент воспоминаний академика живописи С.А.Виноградова (1869-1938).

Для начала, небольшая биографическая справка. Виноградов Сергей Арсеньевич - русский живописец-реалист, передвижник, один из основателей Союза русских художников. Родился в 1869 г. в поселении Большие Соли Костромской губернии, в семье сельского священника. В 1885-1889 гг. учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, где его преподавателями были В.Е.Маковский, И.М.Прянишников, В.Д.Поленов. В 1889 г. брал уроки в петербургской Академии художеств у Б.П. Виллевальде и К.Б. Венига. Виноградов участвовал в выставках Московского товарищества художников, художественных объединений "36 художников" и "Мир искусства". В 1898-1913 гг. преподавал в Строгановском художественно-промышленном училище в Москве, кроме того он занимался преподавательской деятельностью в Харькове и Риге. В 1912 г. был удостоен звания академика. Виноградов в 1916 - действительный член Академии художеств. Картины С.А.В. демонстрировались на выставках в Дюссельдорфе, Париже, Берлине, Мюнхене, Праге, Нью-Йорке, Риге. Автор пленэрных лирических пейзажей, известен как "певец русской усадьбы" ("В усадьбе осенью", 1907, Третьяковская галерея), а также интерьеров, портретов, картин из крестьянской жизни. В 1914-1917 гг. создавал патриотические плакаты на тему Первой мировой войны. В 1923 г. художник эмигрировал из Советской России, собирался устроиться в САСШ, но по совету своего друга, художника Н.Богданова-Бельского, остался в Латвии. Умер 5 февраля 1938 года в Риге, похоронен на Покровском кладбище. Современная Латвия тщательно хранит память о Виноградове - ввиду явного дефицита деятелей культуры такого калибра в истории страны. Памятник на его могиле был установлен в сентябре 1998 г. по инициативе рижского архитектора Рудольфа Кузнецова.

Подробнее о творчестве С.А.Виноградова  - в публикации "Импрессионист с Волги. Сергей Виноградов", там же в изобилии представлены репродукции его картин.

Возвращаемся к тексту мемуаров.


"Попалась мне старая иллюстрация. 1910 год. Боже, как давно это было! С живым интересом, - а раньше - тогда ж не смотрелось это, - пересматривал нехитрые картинки в ней я. Воскресло прошлое, остро вспомнилось, делалось печально. Жизнь - то ведь ушла! Вижу портрет: интересная, русская, типичная голова. Красивое, сильное и доброе лицо. Читаю под портретом: "Н.А. Бугров, хлебный король, скончавшийся только что в Нижнем Новгороде. Человек старого закала, почти без образования, но наделённый недюжинным умом, сумел составить себе в высшей степени почетное имя и состояние в 40 миллионов.

... И вот вспомнилось мне как мой хороший знакомый граф Петр Алексеевич Апраксин рассказывал историю в связи с Бугровым, про деда своего.

Немножко, впрочем, надо и о Петре Алексеевиче рассказать. Был он при дворе, состоял при государыне и после отречения царя остался в Царском Селе с семьёй царской. Вся семья и приближённые были на положении арестованных. Царю это было очень тяжело и он отсылал Апраксина, и как тот ни противился этому, всё же должен был подчиниться и выехать из Царского в Петербург. Прощание было драматическим: государь обнял крепко и кратко поцеловал Апраксина и этот крепыш, мощный, похожий несколько на Александра III, с простым русским, почти деревенским лицом, разрыдался надрывно...

Апраксин был до такой степени русским, так круто замешана была в нём русскость и в облике и в обычаях его, что он ни за что не хотел говорить на каком-нибудь ином языке, кроме русского. А в "свете" ведь было в обычае говорить по французски. И вот слушаешь, как к нему обращаются на французском языке, а он отвечает по русски. И с этого сдвинуть его никак нельзя было...

... Сам Петр Алексеевич в своей Владимирской вотчине, когда приезжал в отпуск, и жил там ... В деревне Апраксин только с мужиками и общался, с соседними помещиками не знался,

Апраксиным принадлежал огромный старинный дом с большой усадьбой на углу Знаменки и Арбатской площади в Москве, в нём помещалось Александровское юнкерское училище. В Курской губернии было громадное имение с дворцом, который был полон высокохудожественными произведениями искусства - как музей. Это от князей Барятинских. Петр Алексеевич женат был на Барятинской. В революцию всё это погибло совершенно...

Так вот рассказывал Петр Алексеевич: ехал его дед, граф Апраксин из Владимирской своей вотчины в Москву, остановился на почтовой станции и видит в окно: подлетает к станции тройка каких-то изумительных лошадей, красоты непомерной, невиданной. Граф, сам страстный лошадник, обомлел от восторга. Из коляски красавец молодец лихой, ухарь-купец выскочил. Апраксин прямо поражён был всей удалью, лихостью и красотой этакого-то выезда. Приказывает смотрителю станции позвать этого приезжего молодца. Смотритель говорит, что тот большими хлебными делами ворочает, даром,что еще совсем молодой. Вошёл к графу Бугров, спрашивает его Апраксин, "кто ты?" - "Вашего сиятельства крепостной человек Бугров, на оброке состою". "Что же это за чудесные лошади у тебя - откуда?". "Люблю их, -говорит Бугров, - лошадей - то я, вот и выходил таких". "Верно, - говорит Апраксин, - без любви, без охоты нельзя такую красоту иметь, как твоя тройка. Что же нам делать-то, Бугров? Что-то неладное во всём этом есть. Нелепо быть человеку крепостным, не ладно раз он на таких тройках ездит, таких коней выходил, каких и у меня нет и не бывало никогда." - "Ваша воля, ваша милость, ваше сиятельство, а люблю лошадей пуще всего на свете я". - "Знаешь Бугров - говорит Апраксин - дам я тебе вольную, отпускаю тебя, вижу особенный ты, работай свободно".

Было это совсем незадолго до освобождения крестьян. Развернулся Бугров во всю ширь и, помню часто ездивши по Волге, всюду слышишь: Бугров, Бугров. Чьи караваны плывут? Бугрова хлеб едет. Чьи мельницы огромные? Бугрова мельницы вальцовые ...

Так угадал Апраксин по тройке лихих коней в Бугрове большого человека.

АКАД. СЕРГЕЙ ВИНОГРАДОВ
."


Разумеется с точки зрения историка, перед нами - миф, семейная быличка, возможно действительно бытовавшая в роду Апраксиных и придававшая потихоньку вырождавшейся, но родовитой аристократии толику гордости за прозорливость предка - вот, мол, какого человека великого во времена былинныя на волю отпустил. В советское время такое деяние обязательно бы обозвали "путёвка в жизнь". На самом же деле основатель династии - Петр Егорович (1785-1859)  по рождению был удельным крестьянином (крепостной земель, принадлежавших царскому семейству) и ни графья Апраксины, ни прочие столпы имперской государственности на его судьбы повлиять не могли никоим образом - не по зубам-с.

Путь к успеху старшего Бугрова, тем не менее, оказался весьма тернист. Удельное ведомство, конечно, поощряло крестьян на отхожие занятия и промыслы. Однако, право владения ими оставалось у государева двора, а народишко оказывался лишь временным арендатором своих же собственных заведений, которые скромно  проходили по документации как "оброчные статьи". Удельные власти строго следили за соблюдением такого порядка, пресекая любые отступления от него. Петр Егорович занялся мукомольным делом с 1829 г., взяв для начала в аренду за 50 руб. в год четыре удельные полумельницы в деревне Попово на Линде, капитально перестроил их и объединил в одну большую мельницу под названием "Попиха". Модернизация встала ему в серьёзную сумму - 1745 рублей 55 копеек серебром, после чего Департамент уделов мгновенно удвоил оброк за неё с 50 до 100 рублей в год.

Не шибко огорчившись и почувствовав прибыльность дела, в 1836-1838 годах Петр Егорович прибрал к рукам в нижнем течении р.Линды и в её устье. Когда-то здесь, на земле графа В.В.Мусина-Пушкина-Брюс, с XVIII в. стояли полумельницы. В аренду их никто уже не брал по причине безнадёжной ветхости. Бугров договорился с вотчинной конторой графа, находившейся в селе Кононово, что возьмет эти развалюхи на реновацию с правом аренды на 12 лет за 500 р. ассигнациями (не серебром!) в год. В дальнейшем именно здесь и  выросли самые крупные бугровские мельницы - "Володиха" на десять поставов, и "Середняя" (она же "Берёза").  К 1859 году П.Е.Бугров держал в аренде только в родных своих местах, на Линде четыре крупные мельницы.

Вышеизложенные факты тем паче хорошо известны, что с 1849 по 1859 гг. царским удельным имением в Нижегородской губернии управлял автор Толкового словаря живого великорусского языка, а тогда чиновник Владимир Даль. В.И. хорошо был знаком с основателем рода Бугровых и всегда безупречно отзывался о нём.

Помимо мукомольства, старший Бугров прославился своими строительными подрядами. "Главный вклад П. Е. Буг­рова - укрепление Откоса Волжской набережной: в 1846-1850 годах он за 13104 рублей подрядился исправить весенние повреждения по Откосу, Кремлевскому бульвару, Зе­ленскому съезду, на Лыковой и Варварской дамбах. Им были также отремонтированы губернские присутственные места в Кремле, выполнена отделка Александровского сада на Откосе. Он взял большой контракт на замощение главной площади города, называвшейся тогда Верхнебазарной (ныне площадь Минина и Пожарского), а затем замостил плац-парад перед губернаторским дворцом в Кремле, вымостил площадь перед зданием Дворян­ского собрания. Он выложил булыжником и все главные улицы города: Покровскую, Алексеевскую, Варварскую и Рождественскую."

Тем не менее, вольную Бугров-"второй", Александр Петрович (1809-1883) получил только со всеми остальными крестьянами России - в 1861 году, по указу Александра II. После чего и начался другая, вольно-капиталистическая история миллионщиков Бугровых, триумфально завершившаяся на Николае Александровиче (1839-1911) - хлебопромышленнике и меценате, получившем право маркировать свою продукцию гербом Империи, имевшем эксклюзив на поставки хлеба для русской армии. Помимо прочего, Н.А. фактически был признанным лидером беглопоповской старообрядческой общины Нижнего Новгорода, крупнейшей в стране и много сделал для восстановления старообрядцев в гражданских правах.

Таким образом, вынужден констатировать, что рассказ С.Виноградова - не более чем красивое предание. Что ни в коей мере не умаляет достоинств рисунка, портрета Н.А.Бугрова собственноручно сделанного академиком живописи по какой-то газетной фотографии, специально для русскоязычной эмигрантской газеты "Сегодня". Как мы видим, Николай Александрович изображён на нём в несколько более молодом возрасте, чем мы привыкли видеть на его фотопортретах работы Карелина и пр. Полагаю, что данный набросок вполне достоин войти в портретную галерею семейства Бугровых и использоваться в краеведческих изданиях.