?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
О парижских г(н)идах 20-ых гг.
Breviarissimus
breviarissimus

В свете событий, происходящих в старушке Европе на протяжении последних десятилетий, с удовольствием прочитал легкую, казалось бы совершенейшую "безделушку" от корреспондента рижской русскоязычной газеты "Сегодня". Опубликовано в № 129 от 12 июня 1927 г. Автор, журналист Лев Максим (возможно псевдоним) пунктирными, небрежными штрихами накидывает на бумагу картинки из жизни туристического Парижа, с его навязчивыми гидами, втайне ненавидящими гостей города, с его культом Бонапарта и несоответствием свидетельств величия прежней Французской империи  современным французам (то есть парижанам 20-ых гг. ХХ столетия) - мелочным, претенциозным и откровенно смешным на глаз приезжего.

Интересно, что бы сказал автор, глядючи на Монмартр исполненный всех расцветок эфиопами, арабами, какими-то невообразимыми негритянскими компаниями отморозков и бандами; нашлись бы у него слова или в адрес потомков лишь красноречиво промолчали бы? ... Бог весть. Но давайте всё-таки приоткроем страницу исчезнувшей безвозвратно реальности. Надутая от гордости Франция сама не рада победе в IWW, доставшейся слишком дорогой ценой. В нации сломался стержень, и может  быть гораздо раньше Ипра с Соммой. Так или иначе - симптомы грядущей "разрухи в головах" (С) века XXI уже проклёвываются.


Лев Максим

Париж с гидом
(Письмо из Парижа.)

Париж, конечно, привык быть достопримечательностью и вызывать восхищение у варваров, но никогда до войны у него не было такой колоссальной армии специальных людей, которые бы так услужливо комментировали его вам.

Куда бы вы ни заглянули - в Лувр, в Дом Инвалидов, в Пантеон, на вышку Эйфелевой башни, в Мальмезон (1), Версаль, на Монмартре - к вам непременно пристегнётся человек, который возьмёт на себя направлять ваш восторг в нужную сторону.

На Пер Лашэзе он не позволит вам полюбоваться ни одним изумительным надгробным памятниками, презрительно минуя их все, приведёт к скромным могилам Лафонтена и Мольера и тут умилённым взглядом даст понять, что вам следует восхититься, как оба великих покойника мирно лежат рядом. Он до того назойливо будет обращать на это обстоятельство ваше внимание, что у вас непременно составится впечатление, будто оба замечательных француза нарочно улеглись так, чтобы доставить вам, туристу, удовольствие.

В Версале он не покажет вам ни запущенных, задумчивых лужаек, ни старых потемневших статуй в парке, ни сказочного, единственного в мире, Трианона (2), с его колоннами из розового мрамора, который один мог бы дать вам понять весь дух, всю неповторимую прелесть ушедшего и полчаса заставит вас простоять перед кушеткой, на которой лежала Мария-Антуанетта. Он покажет вам другую кушетку, на которой лежа другая королева. И в Мальмезоне он покажет вам кушетку, на которой лежала Жозефина. Он покажет вам еще много разных кушеток, и вы так и уедете, сохранив в памяти, как о самом замечательном в Париже, что в разных его местах очень много кушеток, на которых любили лежать королевы.

Гид твёрдо верит в вашу глупость и, откровенно вас презирая, деспотически руководит вашим вниманием. И помню я восхитился, когда в одном из залов Лувра какой-то американец нашёл в себе смелость упорно рассматривать плафон на потолке, когда гид рекомендовал ему смотреть на бриллиант из эфеса шпаги Наполеона.
- Бриллиант ... гм ... из великой шпаги великого императора.

Американец ухом не повёл и как бы ненамеренно почесал нос пальцем, на котором засверкал бриллиант раза в два больше великого бриллианта великого императора. Только это обстоятельство, вероятно, и удержало гида от жестокой брани, ибо варвары с большими бриллиантами иногда не плохо дают на чай.

Официальными гидами Париж сделал своих инвалидов и разумеется, когда к вам подходит изнурённый человек с болтающимися рукавами мундира у вас не хватит решимости отказаться от его услуг.

Но есть тучи гидов неофициальных. Их родило последнее время, когда с падением франка на Париж как мошкара после после дождя налетели иностранцы. Для таких иностранцев даже завели специальные автобусы - отокары (3) - в которые ни один француз не сядет, если не едет на скачки. Эти громадные многоместные автобусы, битком набитые, в тучах пыли и бензинной вони, с грохотом несутся по всем улицам Парижа и в каждом из них расторопный гид, стоя, держась Бог знает как, подпрыгивая и размахивая руками, бойко, на скверном английском языке объясняет глядящим на него покорно, как овцы, пассажирам, чем замечателен Париж.

- Пляс дю Карузель! Лувр! - радостно кричит он, восхищённо показывая руками и так как отокар продолжает неудержимо нестись, ни на секунду не замедляя хода, объяснения о Лувре приходятся приблизительно около Эйфелевой башни, когда вы проехали уже 3-4 километра.

На протяжении этих трёх-четырех километров по сторонам мелькают невиданные колоссальные дворцы, памятники, старинные церкви, сады, но гид ни на секунду не позволяет вам на них взглянуть, ибо при перечислении красот промелькнувших, как во сне, и давно оставшегося позади Лувра он требует от вас всей полноты вашего внимания.

- Гран Палэ ... Трокадеро... Пляс де ла Конкорд.

И где-нибудь уже на скромном бульваре Сен-Мишель, где заканчиваются объяснения о Конкорд, вы смутно вспоминаете, что видели мельком, как с курьерского поезда, какой-то удивительный собор, ужасно знакомый вам по снимкам, едва ли не знаменитый собор Парижской Богоматери, что перед вами промелькнула река с великолепными мостами - должно быть Сена - и на её левом берегу бесконечный ряд открытых странных книжных ларьков - не ларьки ли пресловутых парижских букинистов, в которых так любил копаться и которые так любил описывать недавно почивший в Бозе Анатоль Франс.

Так вы знакомитесь с Парижем с отокара. Отокары дают ещё иностранцу специальный маршрут "Париж ночью". В этот маршрута входить, конечно, и "Ротонда", где иностранцу даётся ровно одна минута, чтобы восхититься зрелищем весёлых молодых людей разных национальностей, которые пьют с девицами пиво и аперитивы, и главным образом, знакомый всему миру, по слухам, по рассказам, по романам, Монмартр. На Монмартр, впрочем, везут иностранца и днём.

Тогда хозяев кабачков обыкновенно предупреждают и к приезду отокара у дверей самого громкого на Монмартре картинного Лапен Ажиль (4) уже мрачно красуется его хозяин - маленький древний старичок патриархально-оперного вида с длиннейшей седой бородой и длиннейшим посохом - кроткий старичок, которому услужливое предание приписывает в прошлом не только тесную дружбу с Бодлером и Верленом, но и какие-то неслыханные по извращенности убийства - и запуганный иностранец с робкой почтительностью смотрит минуту на монмартрскую знаменитость.

Старичок с профессиональной покорностью даёт себя рассматривать анфас и в профиль, так как это его хлеб и, по привычке многих лет, с кроткой свирепостью хмурит брови, поддерживая этим славу своих убийств, своего заведения и именитых друзей.

Ночью, однако, иностранец может заглянуть и внутрь. Тогда он видит очень тесный грязноватый погребок с распятием у стены, на котором непременно красуется небрежно навешанная кем-нибудь шляпа, и слышит множество стихов, почти одновременно читаемых разного рода людьми, которые не сегодня-завтра должны стать знаменитостями. Иногда поют хором мрачные песни. Иногда же хозяин стучит вдруг повелительно посохом, призывая
всех к молчанию и, выталкивая вперёд какую-то худую голодную женщину в чёрном, торжественно провозглашает:
- Voila la mystereuse princesse russe, qui va vous dire ses vers! (5)

Эта время от времени появляющаяся "mystereuse princesse russe", читающая свои стихи завсегдатаям, успела уже до смерти надоесть, но иностранец охотно разевает на неё ещё рот. Я не раз встречал её в Гельсингфорсе в одной большой, очень приличной, парикмахерской, где она сидела за кассой, приветливо улыбаясь посетителям, а иногда мылила и подбородки. Но это было 12 лет тому назад и была она тогда поприглядней и не писала ещё стихов.

Теперь, говорят, слава Лапен Ажиль начала немного меркнуть. Его вытесняют другие кабачки. Напрасно старичок бьёт себя в грудь:
- А Бодлер и Верлен? А распятие со шляпой!.. А мои убийства!..

Его не слушают и молодёжь валом валит в "Бешеную Корову" (6) и "Рыжую Луну" (7)
, где никто не угнетает её своим авторитетом, а кстати и подают лучше. И старичок все чаще остаётся один со своим прошлым и его славными тенями.

"Бешеную Корову", "Рыжую Луну", а попутно и живописный "Мулен де ла Галетт" (8) и "Ад и Рай" (9) тоже на минуту показывают издали иностранцу и отокар мчится прочь, ибо время - деньги.

Таким образом, иностранец знакомится и с ночным Парижем. Но иногда иностранцу может повезти. Он может выпрыгнуть из отокара. Тогда, если он не поломал ног, он побредёт по Парижу один, без гида, и Париж ему, быть может, откроется. Никем не провожаемый, без докучливых невежественных указок, он увидит вдруг, что Париж действительно, чудовищно красив, поразится невероятным размахом, с которым не нынешние, а прежние люди возвели свой диковинный город, и когда переведёт глаза на серую, такую обыкновенную толпу парижских бульваров (а обычная толпа Парижа очень серая), на эту толпу, которой циклопические постройки кажутся как-то не по плечу, ему, быт может, придёт в голову - как пришло это мне - что Париж иногда очень напоминает большой пышный барский дом, где настоящие хозяева уехали и всё осталось на попечении слуг.


Прим. breviarissimus :

1) Дворец Мальмезон (Malmaison) - резиденция Н.Бонапарта в окрестностях леса Прео, подаренная им впоследствии Жозефине. С 1906 г. имеет официальный статус музея.

2) Трианонский дворец и парковый ансамбль в Версале (по имени деревушки, выкупленной Людовиком XIV в 1668 г. для строительства  Версаля). Т.н. "Большой  Трианон" известен своей характерной колоннадой.

3) Имеется в виду продукция Autocar Company (Пенсильвания, САСШ), основанной в 1899 г. и получившую известность своими грузовиками уже в Великую войну. Кроме грузового автотранспорта также выпускала городские и
междугородние автобусы (подробнее с историей фирмы Autocar можно ознакомится здесь, англ.). Любопытно, что советский ЗИС-5 по первости, в девичестве, назывался "Dispatch SA" и даже производился в Москве на заводе АМО  по лицензии Autocar Company и из американских машинокомплектов с 1930 г. по 1931 г.

4) "Проворный кролик" (франц. Le Lapin Agile) - старинное парижское кабаре на холме Монмартр (XVIII аррондисман). До конца XIX в. его месте находилась деревенская таверна, неоднократно менявшая названия ("Встреча воров", "Кабаре убийц" и пр. ужасы нашего городка). В 1880 г. хозяин кабаре заказал художнику Андре Жилю новую вывеску, в основе сюжета которой - непереводимая игра слов: на ней изображён кролик (lapin), который проворно (agile) выскакивает из кастрюли повара, но название можно, в том числе,  интерпретировать как "кролик Жиля" (lapin a Gill). В начале XX в. "Проворный кролик" стал излюбленным местом встречи художественной богемы. В те годы Монмартр был убежищем молодых и бедных художников, живших неподалёку в общежитии Бато-Лавуар ("Корабль-прачечная") - там писали свои полотна Пикассо, Тулуз-Лотрек и прочие художники Парижской школы. У ворот "Проворного кролика" сердобольный управляющий, а потом хозяин едальни - Ф.Жерар (по прозвищу "Фреде"/"Фред")  часто выставлял котёл с супом, чтобы обитатели "Корабля-прачечной" не умерли с голоду. Для желающих - официальный сайт заведения, существующего и в наши дни.

5) "Вот таинственная русская княжна, которая прочитает вам свои стихи" (франц.).

6) Буквально "Bouffer de la Vache Enragée" (франц.) - "питаться бешеной коровой", т.е голодать. В 1885 году появился роман уроженца Монмартра, журналиста, писателя и поэта Эмиля Гудо "Vache Enragée". И книга, и название чрезвычайно понравились монмартрской богеме – все они часто ложились почивать на голодный желудок. Выражение прижилось и помимо кабаре, так даже называлась газета, которая считалась официальным печатным органом коммуны Монмартра (конец XIX в., затем с 1917 по 1933 гг).

7) "Logiz de la Lune Rousse" (франц.) - популярнейшее в первой четверти ХХ в. кабаре "Рыжая Луна", было открыто в 1904 г. Домиником Бонно и Нумой Блес на бульваре Клиши.  С 1914 г. находилось на рю Пигаль, д.58. Закрылось в 1958 г.

8) "Moulin de la Galette" - старинная ветряная мельница в Париже. Она возвышается на Монмартре рядом с еще одной мельницей - Раде. Еще в XVII веке таких мельниц на Монмартре был около 30 шт., из них сохранилось две. Таверна, позднее ставшая рестораном и воспетая имперссионистами (в т.ч. Ренуаром), в основании мельницы ла Галетт существует с 1820-ых гг.

9) На самом деле, кабаре было два. Ресторации - "близнецы", принадлежащие одному хозяину. Открыты в 1896 на бул.Клиши. "Одно называлось Ciel (Небо), второе l’Enfer (Ад) и они, не побоимся этого слова, стали первыми в мире тематическими ресторанами." По ссылке - интересная информация про эти ... гм ... чрезвычайно своеобразные заведения.