Breviarissimus (breviarissimus) wrote,
Breviarissimus
breviarissimus

Category:
  • Music:

О Суворове: глазами французского аристократа

Сегодня у нас в гостях редкая книга.
На русский язык не переводилась, за исключением частичной публикации в нескольких номерах парижского "Возрождения" в 1933 г.

Memoires du marquis de Toustain. 1790 - 1823. Publies par la marquise de Perry de Nieuil.
Paris, ed. libr. Plon, avec une gravure en frontispiece, 1933.


Воспоминания маркиза Тустена: 1790 - 1823.
Париж, изд. "Плон", иллюстрированный фронтиспис: "Легион Мирабо", 1933, 427 с., 23 см.



На обложке данного экземпляра - автограф генерала Д.И.Ознобишина (1).

Автора указанных мемуаров - убеждённого роялиста Виктора Луи Александра де Тустен Фонтебоск, служившего после падения Бурбонов в армии принца Конде ("Корпус Конде"), занесло случайно в Россию в конце царствования Павла I. Здесь он состоял при штабе другого эмигранта, покинувшего ля белль Франс после революции, маркиза де Виомениля. Сего славного военачальника, бывшего губернатора острова Мартиника, Павел Петрович, исходя из своих соображений (сиречь самодурства) поставил нюхнуть Сибири шефом Сибирского уланского полка, обеспечив Виоменилю и его штабным пару лет на восточных границах империи. После стычек с казахами и быта затерянного в степи Петропавловска, французы рвались обратно в Европу как наскипидаренные. Случай сбежать от номадов представился быстро: первоначально именно де Виомениль должен был командовать русскими войсками, которые отправлялись в Италию. Однако, его вскорости заменил на посту главкома легендарный А.В.Суворов.

Господин де Тустен верой и правдой служил Павлу, что не мешало ему смотреть на русских как на органическое удобрение варваров. Будучи истинным галлом, он искренне прикладывал французскую мерку ко всем увиденному, и любые отклонения от парижских мод/обычаев его глубоко огорчали. Он был представителем одного из старейших французских родов. По всей вероятности, товарищ маркиз видел "людьми" лишь аристократов Версаля, и  никакой иной политической идеи, кроме служения законному монарху у него в голове не было. "Бечёвка, на которой уши держатся".  С горя, раз уж служить своему императору не было возможности, он служил иностранным королям. Но судьбы монархии, которым он отдал свою шпагу, были ему глубоко безразличны. В этом смысле он был типичным кондотьером. России Виктор де Тустен не понял, и в своих воспоминаниях наговорил о нашей стране много гадостей, разлив литры яда  по страницам.

Тем не менее, мемуары де Тустена о встречах с графом Суворовым и русским генералитетом, в поры их совместной службы, представляют значительный интерес как источник по истории России конца XVIII столетия. Грех такую прелесть упускать из виду. Итак, титулованные эмигранты возвращаются из страшной семипалатинской и оренбужской "казакии" в цивилизацию. Источник: газета "Возрождение", Париж, № 2838 от 10 марта 1933 г.


Штаб армии графа де Виомениля стоял в Праге. Там же стоял и штаб Суворова, которому, как генералиссимусу, был подчинён Виомениль. В обратном своём странствовании французы проехали через Москву, которая поразила их своим сказочным великолепием. В Гродно маркиз явился к генералу Ласси, дабы разузнать у него про Суворова. К тому времени Суворов достиг высшего предала славы. Германский император сделал его фельдмаршалом. Павел I - генералиссимусом и светлейшим князем Италийским, причём велел, что бы ему оказывали такие же почести, как и ему самому. Император германский, король английский и король сардинский пожаловали ему высшие свои ордена. Никто до него, пишет де Тутэн, не получал такое число монарших милостей.

При всём своём презрении к русским, маркиз преклонялся перед Суворовым и горел желанием скорее приблизиться к столь великому полководцу. То, что ему сказал генерал Ласси, было, однако, малоутешительно. Приём, который Суворов окажет графу де Виоменилю заявил Ласси будет всецело зависеть от того, какое впечатление граф произведёт на суворовского денщика. Суворов всё видит глазами своего денщика. Всё времяпрепровождение этого прославленного генерала сводятся к тому, чтобы пить, есть и спать...

Такая характеристика, естественно, удивила де Тутэна, который догадался, что она была вызвана завистью. На другой же день после приезда в Прагу маркиза, де Виомениль представил его Суворову. "Мы явились к фельдмаршалу в семь часов утра, пишет де Тутэн. Мне трудно выразить удовольствие, которое я испытывал, ожидая увидать столь великого человека. Войдя в комнату, где мы находились, Суворов подошёл к де Виоменилю, а затем заговорил со всеми нами, французскими офицерами, по французски, притом наговорил нам массу любезностей, расхвалил наше поведение во время революции и сказал, что относится с величайшим уважением к французским роялистам". Маркиз в течение тринадцати недель, которые он пробыл при штабе Суворова, видел его каждый день, и приводит в воспоминаниях как свои личные наблюдения, так и анекдоты, слышанные им от других офицеров.


Суриков В.И. "Портрет Суворова", 1907.
Холст на картоне, масло. 54х44, Русский музей, С-Петербург.


Особенно поразил де Тутэна случай с Кутайсовым (2). Суворов не любил Кутайсова и считая его выскочкой, не желал, по подобию прочих, оказывать ему почести. Раз, встретив его во дворце, он в присутствии придворных сказал ему громким голосом:
- Кутайсов, ведь вы же мой друг! Сделайте же мне удовольствие - укажите мне, где здесь известное место?

Кутайсов, зная о милостях, которыми пользуется Суворов со стороны императора, скрыл своё неудовольствие и дал Суворову исчерпывающий ответ на столь изумивший его вопрос. Фельдмаршал, однако, который хотел его доконать, продолжал:
- Я так стар и я плохо вижу... Если я пойду туда сам, то боюсь, не найду пути. Будьте любезны, голубчик, доведите меня дотудова.
Кутайсов исполнил и эту просьбу Суворова, причём Суворов, вернувшись, старался всех убедить, что Кутайсов довёл свою любезность до пределов и оказал ему при этом всю ту помощь. на которую можно расчитывать в подобных случаях только от самого близкого друга.

В Вене Суворов поразил двор своими чудачествами, откровенностью и всем своим образом жизни. Император Франц подарил ему великолепную лошадь. Это была первая лошадь, которой владел Суворов с тех пор, как он стал генералом, так как он имел обыкновение ездить на лошадях казаков, которые были к нему приставлены.

В день, когда граф де Виомениль был представлен Суворову, они отправились вместе в церковь, причём прошли через двор гостиницы, в которой жил генералиссимус. Суворов, желая испытать генерала, принялся бежать рысью. Генерал также пустился в бег и быстро догнал старика. Суворов, обернувшись, сказал: "И вы тоже бегаете! В таком случае, мы подойдём друг к другу. Вы не похожи на Репнина (3), который еле волочит ноги". Этим он намекал на исключительную медлительность этого генерала, проявленную им во всех его операциях.

Когда Суворов находился в обществе лица, которое он недолюбливал, он имел обыкновение приговаривать: "Здесь воняет". При этом он ежился и гримасничал.

Граф де Шуазей был представлен ему в Тульчинском лагере. Суворов, стоя в одной рубашке, находился в палатке с человеком, которого недолюбливал и так гримасничал, что французский эмигрант принял его за сумасшедшего. Это впечатление ещё более усилилось в нём, когда Суворов, выпроводив первого гостя, заявил графу: "Я очень люблю французов. Когда же находишься среди друзей, то незачем стесняться, разрешите же мне вести себя по просту". Сказав это, Суворов снял рубашку и принялся расхаживать совершенно голым по палатке.

Мнение де Шуазея, однако, коренным образом изменилось, лишь только он услышал Суворова. Граф неоднократно говорил де Тутэну, что он в жизни не встречал человека, который бы проявил больше политических познаний, чем Суворов в двухчасовой с ним беседе.

Суворов вставал обыкновенно в два часа утра и работал до восьми. В восемь часов он обедал; после обеда отдыхал два или три часа. Затем снова работал до девяти или десяти часов вечера, когда ложился спать. "Нужно было пообедать с Суворовым, чтобы иметь подлинное представление, - пишет де Тутэн, - о том, как он ел ужасающие блюда. Перед тем, как садиться за стол, по русскому обычаю, подавали закуски. Суворов ел кусок солёной сырой селёдки и выпивал большой стакан водки, самой крепкой из всех, которые подавались. Все рагу были приправлены постным маслом самого ужасного качества, запах которого можно было почувствовать за четверть версты. После такого обеда приглашённые вынуждены были обедать вторично. Но когда он замечал их отвращение, ему доставляло удовольствие уговаривать их и даже заставлять ест самые скверные блюда, уверяя их, что они отменно вкусны".

На услужении у Суворова состоял лишь один денщик, одновременно исполнявший обязанности камердинера, мэтр д-отеля, повара, лакея и т.д. Суворов никогда не носил денег при себе и не знал вообще, сколько их у него имеется. Первый его адъютант получал за него жалованье и доходы и ведал всеми расходами по дому.

"В тот день, когда я был ему представлен, - продолжает де Тутэн, - он пригласил меня обедать вместе с моим дядей. Он произвёл на нас прямо таки потрясающее впечатление и заинтересовал нас в высшей степени, изложив план кампании, который он намерен был привести в исполнение, если бы император Павел не дал приказа покинуть Пьемонт и пробиваться в Швейцарию. Со гласно этому плану, он должен был войти в Дофине, направиться к Лиону, а затем идти на Париж. Он говорил нам о провинции Дофине, о стратегических её позициях, о возможностях, которые она представляла и т.д., словно всю свою жизнь только и занимался её изучением. Мы прямо изумлялись, как этот человек, который не мог предвидеть войны с Францией, мог так хорошо знать эту страну".

В другой раз, когда де Тутэн обедал у Суворова с двумя другими французскими офицерами, один из которых носил фамилию Тиран, Суворов осведомился у своего племянника Корсакова о фамилии этого офицера. Услышав ответ, фельдмаршал несколько раз заставил повторить себе его, после чего воскликнул: "Как так. Тиран! Ах, тиран ... Мне страшно!.." При этом он встал из-за стола с испуганным видом, словно собираясь бежать. Он сел немного спустя, но эта скверная шутка длилась довольно долго, и бедный Тиран не знал куда деться. Суворов, заключает маркиз, не имел намерения его смутить, а лишь проявить ужас и отвращение, которое внушало ему это имя, желая сделать намёк на своего "дорогого" повелителя Павла I.

"В этот же день за обедом были два австрийских генерала, над которыми фельдмаршал решил посмеяться. Он спросил у них, между прочим, каким это образом их армия, которая задолго до французской революции научилась воевать, была постоянно побиваема молодыми войсками, малоопытными в военном деле и лишёнными хороших офицеров. Эти господа возразили ему, что французы применили новый приём боя, употребляя несчётное число стрелков. "Но почему же, - ответил Суворов, - вы не противопоставляете им тех же приёмов? В различных делах, которые я имел с французами, я всегда противопоставлял им вдвое больше стрелков; поэтому я всегда изумлял их и всегда бил их, так как ничто так не огорашивает противника, как применение его же приёмов. Впрочем, я вам чрезвычайно признателен, господа австрийцы, так как вы заставили меня совершить нечто, чего я никогда в жизни не совершал: отступление. Как по вашему, я хорошо с этим справился?"

"Мы были приглашены на большой обед, данный фельдмаршалу пражским бургомистром, на котором присутствовало всё высшее дворянство Богемии. Из любезности к принцессе Курляндской, которая тоже была на обеде, Суворов соблаговолил согласиться на то, чтобы обед состоялся лишь в 9 часов утра вместо восьми. Он явился в мундире австрийского фельдмаршала, украшенный тринадцатью различными орденами, в бриллиантовых звёздах, поверх которых он носил ещё портреты императрицы Екатерины и императора Павла, окружённые великолепными бриллиантами. "Несколько дней спустя он дал бал, на который были приглашены высшее дворянство и офицеры. В этот день он появился в русской но этот великолепный мундир его страшно стеснял, и я думаю, он предпочёл бы ему свою полотняную рубашку".


Прим. breviarissimus:

1) Ознобишин Дмитрий Иванович (1869-1956) - генерал-майор Генерального штаба РИ, деятель культуры, коллекционер. Во время Первой мировой - помощник военного агента во Франции. Был известен как большой почитатель Наполеона Бонапарта и его исследователь роли его личности в истории. Умер в эмиграции, похоронен на кладбище Батиньоль в Париже.

2) Граф Иван Павлович Кутайсов (1759-1834) - любимец Павла I, турок, взятый в плен в Бендерах и подаренный Павлу в его бытность престолонаследником. Родоначальник графов Кутайсовых, создатель подмосковной усадьбы Рождествено. Фамилия дана по названию города Кютахья в Турции (по другой версии, Кутаиси), где, возможно, родился Иван Павлович.

3) Генерал-фельдмаршал Николай Васильевич Репнин (1734-1801) - участник Семилетней войны, в дальнейшем посол в Стамбуле, воевал неоднократно с Османской империей. "Крайне берегись Репнина, - наставлял Суворов одного из своих корреспондентов Д.И.Хвостова еще в феврале 1792 г. - Для Репнина должно быть в бессменном карауле… Только я ему истинное противостояние". А в письме от 1 июня того же года развивал характеристику "гугнивого фагота" (так Александр Васильевич презрительно называл Репнина за его гнусавый голос): "Никто как сей последний, как я по страсти первым солдатом, не хочет быть первым министром. И ни у кого так на то талант всех: 1. стравить, 2. порицать, 3. унизить и стоптать. Тверд и долготерпив, не оставит плана до кончины, низок и высок в свое время, но отвратительно повелителен и без малейшей приятности" (источник).

Tags: Большие люди, В завихрениях времён, Кусочек культурки, Кусочек науки, Эмиграция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments