Breviarissimus (breviarissimus) wrote,
Breviarissimus
breviarissimus

Categories:
  • Music:

О сегрегации в САСШ

Лютующая на на заокраинном Западе эпидемия вируса BLM, в ходе которой черноё население США и Западной Европы (подзуживаемое троцкистами демократами крайнего толка, веганами, гретафилами и прочими суфражистами) требует от белого большинства "платить и каяться", побуждает исследователей обратиться к истокам проблемы. Почему, собственно, сегрегация просуществовала в американском так долго? Насколько прочны стереотипы расового поведения, заложенные в среднем американце несколько столетий назад, и сколь сильной будет "ответка", наваливающаяся на белый мир Валинора сейчас?

С этой точки зрения ценными представляются любые исторические источники, мемуары и воспоминания, отражающие проблему сегрегирования рас в Соединенных Штатах как социо-культурного феномена. Русские авторы XIX - начала XX века частенько касались этой тематики в своей публицистике, просвещённое общество Российской Империи радостно приветствовало победу Севера в Гражданской войне 1861-65 гг. - вплоть до студенческих манифестаций в Санкт-Петербурге и Москве, на которых восторженные, подвыпившие студиозусы поздравляли друг друга и лезли целоваться с праздношатающейся публикой по поводу освобождения негров. Обыватели пугались и шарахались в сторону - свободный негр представлялся русскому мещанину 60-ых гг. XIX века некоей экзотической обезьяной и возрадоваться тому, что оная освободилась от пут почиталось глупостью: "Опять скубенты напились до белых глаз, околесицу несут".

Побывав сами в шкуре изгоя, наши соотечественники из рядов белой послереволюционной эмиграции, тем не менее, не оставили привычки сочувственно следить за расовым вопросом в САСШ. Традиция-с! Тому свидетельством статья быв. директора Императорских театров, а по состоянию на 1930 г. - обычного беженца с нансеновским паспортом, князя С.М.Волконского (1860-1937), посвященная тяжкой судьбе угнетаемых  за океаном потомков рабов. Опубликовано в газете "Возрождение", Париж, № 1715 от 11 февраля 1930 г. Интересна статья и тем, что автор обильно цитирует писания Р.Р.Мотона ... персонажа в истории аболиционизма странного (ввиду явно "гандистских", с перебором, наклонностей), и в России совершенно неизвестного - в отличие от Мартина Лютера Кинга, распиаренного советской пропагандой скорее в связи с мученической гибелью, а не от реального сочувствия идеям проповедника.

Итак, зарисовки с натуры. Чернокожие в быту Североамериканских Штатов конца 20-х гг. XX столетия.

С точки зрения негра
С. Волконский.

Почти в каждой стране имеются свои "больные вопросы". Есть таковой и в Америке, а именно вопрос об отношении к людям цветной расы, попросту говоря, вопрос негрский. Вступая в Великую войну Соединенные Штаты провозгласили принцип свободной демократии для народов, и одною из целей войны ставили защиту в Европе угнетённых национальностей. Тем более странно видеть, до чего доходят уклонения от демократического принципа, допускаемые американцами у себя же в Америке, как только дело касается чёрной расы.

Всего болезненнее национальное чувство негров задевается, так называемым, институтом "сегрегации", заключающемся в изолировании негров от белых в публичных местах, и главным образом, запрещение им ездить в общих с белыми железнодорожных и трамвайных вагонах. По мысли законодателей, мера эта клонилась лишь к разделению рас на равных началах, во избежание столкновений. На практике однако, получилось, что негры всюду поставлены в низшее положение и что предоставляемые им вагоны несравненно хуже качественно, грязнее и темнее других вагонов. Равенство нарушается еще и тем, что тогда как неграм можно ездить исключительно лишь в своих вагонах, белым вход в чёрный вагон нигде не возбраняется. Неоднократно случалось, что белые силою удаляли из вагона находящегося в нём негра. В вагоны-рестораны негры допускаются лишь после того, что все белые пообедали, при чём нередко на их долю приходятся только жалкие остатки. На станциях зал для негров всегда хуже и менее удобно расположен; к билетной кассе негры допускаются лишь после того, как белые все прошли.



Таких фактов можно перечислить бесконечное множество. Всё это мелочи, но совокупность их настолько раздражает, что негр, когда может, предпочитает пользоваться при путешествии не поездом, а автомобилем. Но, конечно, число таких привилегированных весьма ограничено. Когда автомобили ещё только входили в жизнь, не раз случалось, что толпа останавливала собственника - негра, его избивала, а автомобиль разламывала. В одном городе до самых последних лет держалось запрещение неграм править автомобилем, даже в качестве шоффера у белого. В том же городе негр не имеет права покупать бензин, в тех лавках, где покупают белые.

Какую бы отрасль ни взять, негр всюду поставлен в низшее и менее выгодное положение. На школы для негров выделяются относительно меньшие суммы; чёрные учителя оплачиваются значительно хуже своих белых коллег, что наглядно видно из приводимых автором статистических данных. Публичные библиотеки по большей части не выдают книг неграм. Один из наиболее популярных в Америке чёрных авторов не мог получить из библиотеки собственных произведений. В большинстве городов неграм предоставляется селиться лишь в определённых кварталах, конечно, наиболее плохо, со всех точек зрения, оборудованных. Хотя по закону негры имеют право голосовать наравне с прочими американскими гражданами, на деле, путём разных ограничений, создано такое положение, что только в единичных случаях негр может пройти на выборах или получить крупную административную должность. С 1901 года ни один негр не был членом Сената, хотя в нижней палате было и позднее несколько членов негров. Особенно остро положение негров в армии. На командные должности они допускаются почти исключительно в специальных чёрных войсках; командование же над белыми никогда почти не вручается негру. Во время войны чёрные войска употреблялись главным образом для земляных работ. Белые солдаты нередко отказывались отдавать честь чёрному офицеру, и последние старались смотреть в другую сторону при встрече с нижним чином из белых. Впоследствии, при образовании американского легиона участников войны, негры в него допущены не были; не разрешали им и образование отдельной черной лиги. Не безынтересно отметить опасения царившие в Америке в связи с возвращением чёрных войск из Франции: неизбежность столкновений представлялась настолько вероятной, что многие шерифы запаслись даже на сей случай пулемётами.


Первое официальное поразделение армии САСШ, полностью состоявшее из элитных штурмрупперов африкано-американцев.
Пехотный полк № 369, принимал участие в Первой мировой войне на стороне армии США и их союзников.
В простонародье -"Адские бойцы из Гарлема".


Особенно поражает русского читателя тот, по видимому общепризнанный факт, что ни в каком суде негр не имеет шансов выиграть дело, начатое им против белого. По словам Русса Мотона (1) в южных штатах, где отношения между расами особенно напряжены, почти не бывает случая, чтобы негр подал в суд на белого, какие бы несправедливости или обиды ему ни пришлось терпеть. Столь же общеизвестно и то, что за одинаковые проступки негр всегда несёт более тяжкое наказание. О беззащитном положении негров перед полицией нечего и говорить: самовольные обыски, аресты и даже убийства "при сопротивлении власти" всё это в порядке вещей. "Нет возможности предсказать что может приключиться с негром, попавшим в руки представителя или представителей закона", пишет Русс Мотон. И всё это не в каком либо отсталом государстве, а в передовой Америке. "Ни при каких обстоятельствах негр не может расчитывать на то же отношение к себе, как к белому - у него не должно быть повода думать, что ему та же цена что белому". На каждом шагу негр должен чувствовать, что он только негр. В гостинице для него "нет комнат"; в театре отказываются продать ему билет; в ресторане его попросят уйти или нарочно будут игнорировать его заказ. В одних штатах все это освящено законом, в других напротив, закон запрещает делать различие между белыми и чёрными, но на деле положение от этого почти что не меняется. Во многих церквях негры не допускаются; во многих городских парках негры до последнего времени пускались лишь в качестве слуг при белых детях, и сейчас они почти никогда не имеют права садиться в парках на скамейки, "а чтобы дети-негры могли там играть, совершенно исключено". В некоторых магазинах негритянке не позволяют примерять шляпу; белые гробовщики не пожелают иметь дело с трупом негра. Известен случай когда карета скорой помощи отказалась перевезти смертельно раненого и истекавшего кровью негра. "Однако, надо сказать, - добавляет автор, - что все газеты города в резких выражениях осудили этот поступок". Во всех отраслях промышленности и коммерции молодым неграм даётся возможность продвинуться только до определенной ступени. Дальнейшее возвышение для них невозможно. Они не могут "начав с низов пробиться до верху". Им приходится остановиться на полпути.

Быть может болезненнее всего воспринимают негры отказ им в общепринятом между всеми англосаксами обращении: "Мистер", "Миссис", со времени рабства крепко вкоренилась привычка, что белый обращается к чёрному прямо по имени. Прислуга, конечно, и сейчас не ожидает другого обращения. Но в обществе богатых и культурных негров белый человек порою попадает в весьма глупое положение. Ибо, оказывается, нужно иметь незаурядное гражданское мужество, чтобы публично нарушить вкоренившийся предрассудок. Большинство стараются лавировать и если возможно обращаются к чёрному собеседнику величая его "доктор" или "профессор", или просто на "вы". Газеты об известных черных женщинах пишут не "Миссис такая" , а "Вдова или жена профессора такого-то". Один видный представитель епископальной церкви, друг автора и отнюдь, не противник черной расы, говорил, что ему всегда хочется смеяться, когда при нём говорят: "мистер", ему это казалось столь же смешным, как если бы про мула сказать: "Мг. Мulе". Для негров этот вопрос об обращении является, вполне понятно, источником непрестанного раздражения и обид.

Что касается браков и связей между представителями обеих рас, то отношение к этому вопросу настолько болезненно, что даже в таком сухом, можно почти сказать научном исследовании, как Русса Мотона, автор не решается его коснуться. "Страсти с обеих сторон ещё слишком сильны", пишет он. Но в конечном итоге больше всего терпит чёрная женщина. Напряжённость расовой вражды ставит совсем особое, порою весьма курьёзное, положение тех, кто будучи продуктами смешения, обладают внешним обликом, не позволяющим с первого взгляда отличить их от 6елых; только по еле заметным физическим признакам можно судить о текущей в их жилах негрской крови. Недоразумения на этой почве были столь часты, что в настоящее время пассажиры на железных дорогах обязаны, если возникает вопрос, заявить о своем негрском происхождении. Жизненная драма этих людей, поставленых самой природой как бы между враждующими лагерями, не раз служил темой для романистов.



Самое сильное из произведений такого рода это по всей вероятности, появившаяся в прошлом году книга Веры Каспари (2) "Белая девушка"*. Героиня, дочь чёрных родителей, пользуется своей белой кожей, чтобы войти в обществе белых, всюду принимающих её за "свою". Но у негров, оказывается, проницательность в этом отношении развита тоньше, и они с первого взгляда угадывают в ней негритянку. Вся жизнь её построена на лжи, каждая минута отравлена страхом разоблачения. Чёрный служащий лифта её шантажирует и заставляет тайком бежать из дома приютивших её добрых людей. Она влюбляется в белого, становится его невестой, но, конечно, не имеет мужества открыть ему своё происхождение. Ибо не сомневается, что такое признание было бы равносильно разрыву. День свадьбы приближается, но катастрофа разражается раньше. Случайно оказавшись при её встрече с братом - негром, жених понимает,что и она по крови чёрная. Он не даёт себе даже труда объясниться с женщиной, которую до той минуты любил всеми силами своей души; бросив ей презрительную фразу, он садится в автомобиль и навсегда исчезает из её жизни. Ей же, покинутой, оскорблённой, униженной, остаётся только один выход - смерть.
---
*The White Girl by Vera Caspary (N.Y. 1929).


Прим. breviarissimus:

1) Роберт Русса Мото(н) (1867-1935) - чернокожий американский педагог и писатель, общественный деятель. Внук племенного вождя, "поднявшегося" на работорговле своими соотечественниками. Боролся с сегрегацией "ненасильственным" образом, считая, что лучший путь к равноправию негров - убеждение белых в полноценности негритянского населения через их образцовое поведение. Печально известен в связи с т.н. "Экспериментом Таскиги", в ходе которого сотни людей были заражены сифилисом - изначально именно для проверки разницы в развитии и клинических проявлениях болезни у белых и чёрных. Общественный Институт Мотона предоставил в 1932 г. персонал и организационные ресурсы на первой стадии этого варварского эксперимента на живых людях, продлившегося затем десятилетия.

2) Упоминающаяся автором книга "Белая девушка" не переводилась на русский язык, как и подавляющее большинство произведений Веры Каспари (1899-1987), считающейся в американском литературоведении мастером детективного жанра. Широкой публике была известна, в основном, как сценарист. В России был переведен и издан в 1997 г. единственный роман Каспари - "Воскресшая жертва".

Tags: В завихрениях времён, Кусочек культурки, Кусочек науки, Эмиграция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments