?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература

О Некрасове
Breviarissimus
breviarissimus

Читаю в "Возрождении" (№ 1972 от 26.10.1930 г.) отрывки из книги Бориса Зайцева о Тургеневе, "Шестидесятые". Пара строчек в них посвящена главреду "Современника", Н.А.Некрасову, с коим автор "Накануне" долгое время приятельствовал и у которого публиковался.


"Некрасов - замечательный, высокоталантливый плебей из дворян, Некрасов острый и умный,оборотистый и тёмный, пронзительный и двусмысленный, почти гениальный в народной сути своей, злой и рыдательный, проживший нечистую жизнь, глубоко страдавший, ловивший момент и невыигравший, поэт, журналист, делец, человек, которого первые люди времени называли "мерзавцем" и одновременно автор "Власа", "Рыцаря на час"... Нет в русской литературе фигуры, более дающей облик славы и падения, возношения и презрения..."


Странно нам, вскормленным советской школьной программой, исполненной пиетета пред традициями Белинского и Добролюбова, видеть такую хлёсткую и нелицеприятную характеристику Некрасова. С другой стороны, ни одной вещи Фета с Тютчевым (а тем паче какого-нибудь классицистического Жуковского) многие из граждан СССР и поднапрягшись бы не вспомнили, а "на столбовой дороженьке // Сошлись семь мужиков" и спросонья у миллионов от зубов отскакивало.


О "Летней вьюге": сказку сделать былью!
Breviarissimus
breviarissimus

Свершилось. Павел Васильевич Сормов закончил роман "Летняя вьюга". Процесс написания вытрепал немало нервов любителям хорошей фантастики на Самиздате, поскольку был затяжным и нередко впадал в анабиоз: вещь публиковалась с мая 2013 по октябрь 2015 гг., т.е. в общей сложности более двух лет.

Жанр произведения П.Сормова сложно обозначить определённо. Помнится, обхаиваемые ныне и справа, и слева братья Стругацкие, отчётливо осознавая свой "вывал" из колеи классической SF, именовали свои творения "социальной фантастикой", заодно отстраиваясь таким макаром от сугубо советской и правоверной в смысле партийности "фантастики ближнего прицела" (Казанцев, Гуревич etc.). В силу безраздельно господствующих над Гримпенской трясиной в современной российской фантастике сладких (и не очень) фэнтезёвых сказаний эльфийско-славянских изводов, на пару с альтернативными историями - от которых бедную Клио уже тошнит - испытываю великий соблазн отнесть "Вьюгу" к научной фантастике. Причём, основания для такого ранжира у читателя имеются. В первую очередь, хотя бы потому, что фант. подоплёка "ЛВ" полностью построена на "нелокальностях", корпускулярно-волновой гейзенберговщине и прочих квантовых запутанностях современной физики, на шатком фундаменте коих автор возводит по-своему стройные конструкции нового Мира ... Мира, в котором отдельным представителям человечества покорились демоны Максвелла. Апеллируя к названию известной книги С.Снегова, авторской волею люди стали похожи на богов (или на фей, как именуют себя героини "ЛВ"). Автор вовсю пользуется научной терминологией, не стесняясь заставлять читателя обращаться к дополнительной литературе - в противном случае, к примеру, гуманитарию довольно проблематично понять пассажи, посвящённые "фрактальности" специфических способностей главных героев и теории ВСЕГО мироздания как гиперфрактала. По счастью, Павел Васильевич пошёл навстречу пожеланиям физически девственных почитателей его таланта и вывесил научно-популярный материал по теории фракталов отдельным приложением к книге, за что ему отдельное спасибо.

Глупо отрицать, что "ЛВ" по сути своей представляет постмодернистскую попытку выйти из тупика классической физики и философии (в древнегреческом, "всеобщем" смысле этого термина). Парадоксальным образом, вожак стаи отмороженных научников, ломающих мир через колено, позаимствован автором у старого, прочно забытого советского фантаста В.Савченко. Аспирант Б.В.Чекан, действующее лицо интеллектуального детектива "Тупик", предстаёт перед нами в ситуации "40 лет спустя", выкинутым на обочину настоящей, фундаментальной науки (а как же иначе, в 90-ые помидорками на рынке не торговал, и то хлебушек), но по прежнему обладающим мощным аналитическим умом на грани гениальности. Сумев справиться в 1972 г. с безукоризненно выстроенной логической "ловушкой для рассудка", нынешний БВЧ тряхнул стариной, сумев снова "прорвать горизонт определённого" свыше. Старый опытный аксакал служит своего точкой кристаллизации "домена Чекана", чертящего контуры новой физики запределья, возникшей как теоретическое обоснование сверхспособностей его внучек.

Дальше, дальше, дальше ...Collapse )


О культе начальствующей личности
Breviarissimus
breviarissimus

Получив с утра массу эмоций, счёл возможным поделиться с опчественностью чрезвычайно субъективными заметками. Непосредственным толчком послужил пост г-на vayenshtefan (в миру Тютин В.В., он же куратор официального блога Нижегороцкой сельхозакадемии ngsha) в блоге губернатора Ксаверия Пафнутьевича. Отрешившись от наимутнейшего смысла писанины официального сетевого спикера НГСХА, сосредоточимся на любезно предоставленной им ссылочке. Официальный сайт Минсельхоза России, между прочим, не олень пробежал.

Внешне выглядит пристойно и скучно, казалось бы чего такого ... официальный пресс-релиз казенного мероприятия, протокольщина: "28 марта 2014 года в городе Чебоксары в Чувашской государственной сельскохозяйственной академии (ЧГСХА) состоялась встреча ректора Нижегородской государственной сельскохозяйственной академии (НГСХА) Александра Самоделкина и ректора ЧГСХА, доктора юридических наук, профессора Людмилы Линик."

Однако же, пробежимся внимательно далее по тексту. И обретём чудовищно, невыносимо прекрасное. Редко употребляю расхожую формулу, но мозг реально взорван! Откровения ректора нашенской сельхозакадемии А.Самоделкина

Я распорядился в фойе каждого учебного корпуса НГСХА повесить ТВ-плазмыCollapse )


О дежурных стихах во славу Октября
Breviarissimus
breviarissimus

Заметки для памяти. Грешно такое потерять. Из находок в эмигрантской прессе: ррреволюционные стихоподелки в сов.прессе 30-ых. Оригиналы, естественно, канули в лету, остались только отдельные строфы, которые меланхолически процитированы Ходасевичем (под псевдонимом "Гулливер") в газете "Возрождение", Париж, № 3145 от 11 января 1934 г., рубрика "Литературная летопись". Лишнее подтверждение тому, что Ильф с Петровым писали халтурщика Ляписа-Трубецкого с многочисленной натуры.

Служил Гаврила гимнопевцем ...Collapse )


О гибели А.Люкина
Breviarissimus
breviarissimus

По наводке блога ЦБС Сормовского р-на Н.Новгорода aka inbio. Штрихи к обстоятельствам гибели самого, пожалуй, известного нижегородского горьковского поэта Александра Ивановича Люкина. В принципе, фактаж этого таинственного убийства широко известен в узких кругах нижегороцкой интеллигенции ... "10 февраля 1968 года Люкин около 22 часов возвращался с совещания Союза писателей, отделение которого находится на улице Минина. Автобусы уже не ходили, и Люкин шел пешком по улице Фигнер, ныне именуемой Варварской. В какой-то момент поэт замерз и зашел погреться в подъезд знаменитого дома № 6 по улице Фигнер. Этот дом знают все, он - напротив библиотеки имени Ленина. В этом 5-этажном сером доме в то время жили в основном партийные бонзы. Что произошло с Люкиным дальше - неизвестно. Наутро труп Александра Ивановича был найден с пробитой головой. Кровавый след тянулся по лестничной площадке от первого до третьего этажа. По одной из версий след ствия, преступники зашли следом за хорошо одетым человеком в темный подъезд и ударили его по голове, возможно, обрезком трубы. Похитили они дорогую пыжиковую шапку, после чего скрылись. А Люкин, истекая кровью, еще несколько часов ползал по лестнице подъезда, пытаясь дозвониться и достучаться в двери. Но ему так никто и не открыл. Версий гибели замечательного поэта тогда рассматривалось множество. Проверяли на причастность к смерти Люкина даже жильцов этого подъезда, поскольку в одной из квартир в тот вечер была шумная гулянка. Но найти виновных не удалось до сих пор."

Удивительно другое и вот этого я, признаться, не знал. По словам Максима Игнатова, начальника отдела государственных обвинителей прокуратуры Нижегородской области, "Материалы этого дела до сих пор находятся в отделе Следственного комитета по Нижегородскому району, так как такие дела не имеют сроков давности. Поэтому я обращаюсь ко всем, кто в состоянии пролить свет на это громкое преступление полувековой давности: помогите восстановить истину!" (Шишарин, К. Поэты ходят пятками по лезвию ножа... Самые известные стихотворцы Нижегородской земли закончили жизнь трагически [Текст] / К. Шишарин // Нижегородские новости. - 2012. - 25 июля (№ 131). - С. 22.) И вправду, иной раз шаловливая Клио приоткрывает завесы тайны над совсем, казалось бы, позабытыми, скрытыми напластованиями времени загадками. Смерть поэта в подъезде дома обкомовской номенклатуры изначально, в 1968 г., имела мало шансов на раскрытие, ввиду специфики контингента подозреваемых лиц, проживавших вокруг места преступления. В наши же дни хвостики трагедии вполне могут выползти в виде "семейных преданий" перековавшихся в бизнюков комсомолии, горкомовских работников и т.п. Байки из склепа.


О редкой книге
Breviarissimus
breviarissimus

В свете резко, в разы, увеличившегося интереса, проявляемого русским обществом к истории Крыма, хотелось бы разыскать следующую книгу:

Врангель, Л.С. Крым / Баронесса Людмила Врангель. Paris: YMCA-Press, [1939]. – 160 с.: ил.; 19х14 см.

Удалось выяснить, что было и второе переиздание, также в Париже, в 1943 году.

Информация по автору (цит. по: "Российское зарубежье во Франции 1919-2000. Л. Мнухин, М. Авриль, В. Лосская. Москва. Наука; Дом-музей Марины Цветаевой. 2008."): "Врангель, урождённая Елпатьевская (в первом браке Кулакова) Людмила Сергеевна (1.01.1881, Москва - 20.04.1969 Франция), похоронена на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. Писатель, журналист, общественный деятель. Баронесса. Жена Н.А. Врангеля, мать С.Н. Врангеля. В 1920 эмигрировала через Константинополь в Югославию. В 1924 переехала во Францию. В 1930 вошла во временное правление Крымского землячества. Опубликовала в Париже книги воспоминаний "Далекое прошлое" (1934), "Крым" (1939), "Семья Раевских" (1955). Печаталась в журналах "Возрождение", "Новый журнал", газете "Русская мысль". Член Союза русских писателей и журналистов в Париже. В Вашингтоне вышла ее книга "Воспоминания и стародавние времена" (1964)."

К "черному барону" П.Н.Врангелю, баронесса Л.С.Врангель не имела никакого отношения. Её отец - знаменитый крымский врач С.Елпатьевский, бывший в молодости народником, был широко известен среди отечественных литераторов начала XX века: "...огромный дом Елпатьевского превратился в средоточие культурной жизни Ялты, в нем часто жили Бунин, Куприн, Горький, Андреев". В эмиграцию Елпатьевский не уезжал, а вовсе даже наоборот, лечил высокопоставленных деятелей партии и советского правительства, включая самого Ленина. Умер своею смертью в 1933 г. Его дочь, Людмила, "... вышла замуж за барона Николая Врангеля, путейского инженера, строившего железную дорогу в Крыму под началом инженера и писателя Гарина-Михайловского. О том Крыме, об экзотическом, благословенном Крыме конца XIX – начала ХХ века, как и о более позднем - о Крыме последней катастрофы (о Баты-Лимане, Ялте, Партените, Бакунинской Щели), Людмила Сергеевна рассказывала друзьям и писала в своих воспоминаниях. Во Франции они с мужем построили дачу на "Русском холме" в Ла Фавьере, который и ей, и Билибину, и Милюкову, и Саше Черному напомнил их былой крымский Баты-Лиман. Ла Фавьер стал средиземноморским Баты-Лиманом. В 1935 году в мансарде у Врангелей снимала комнату М. Цветаева ... Впрочем, кто ж там только не живал, в легендарном Ла Фавьере, на даче Врангелей!" (источник). К вышесказанному стоит лишь добавить, что Людмила Врангель была вынуждена покинуть страну лишь по причине участия супруга в белом движении. В эмиграции семейство Врангелей проживало в Париже, где Николай основал небольшую мастерскую по ремонту автомобилей.

Фрагменты из разных интервью А.Л.Оболенского, рассказывающего о роли Людмилы Сергеевны в создании своеобразного подобия "Крыма" и его сообщества деятелей культуры на Лазурном побережье Франции:

"В Монте-Карло жили богатые купцы Швецовы, швырялись деньгами и транжирили всё вывезенное из России. Деньги таяли и в один прекрасный день веселье закончилось - их попросили освободить гостиницу. Семья у них была большая, они даже вывезли своего управляющего. Собрали семейный совет, что же делать дальше, работать они не собирались. И вдруг управляющий достает купчую на огромное имение, предусмотрительно тайком от них купленное от их лица (он имел права подписи) еще до полного разорения, видя, к чему всё это катится, чтобы как-то сохранить средства. Так они оказались в Ла Фавьер, где был большой дом и виноградники, прекрасное место у самого берега моря. Они там расселились и даже стали заниматься этим имением. У них были знакомые, которые приезжали к ним на юг погостить. Среди этих знакомых была Людмила Сергеевна Врангель - женщина очень деловая и очень расторопная, но денег у нее не было. Место ей очень понравилось, оно ей напоминало Крым, где у нее было когда-то имение. И она предложила Швецовым следующее: "вы долго не продержитесь на вашем винограднике, а земли у вас много. Вы часть своей земли разделите на участки, а я вам найду покупателей и за это вы мне дадите маленький участок." Что и было сделано. В Фавьере купили себе участки Саша Черный, Мечников, филосов Франк. Много таких людей, у которых были маленькие деньги. Они построили там кое-какие хибары и стали приезжать на лето. Вот как образовался русский Фавьер. Изначально там было домов 25-30. Погостить туда приезжали Дягилев, Билибин, Гончарова, Ларионов, Рожанковский, Мари Лорансен и многие другие. Образовалась такая интеллигентная культурная жизнь, которой, кстати, в Ницце не было. Ницца была великосветской. А здесь был совсем другой стиль." (источник).

Из рецензии на книгу Л.Врангель "Крым", опубликованная в газете "Возрождение", Париж, № 4133 от 27 мая 1938 года:

"... крымский быт изображен в ней любовно, человеком, прожившим в этих краях долгие годы, а историческая часть не ограничивается общими сведениями, а воспроизводит прошлое отдельных городов Крыма, мало кому известное. особенно любопытна история древней Кафы, ставшей Феодосией и Пантикапеи (Керчи). Привлекает внимание и глава о пребывании франц. посла, герцога ди Шуазель, при дворе хана Максуд-Гирея и Крым-Гирея в XVIII веке".

NB! Во всех источниках первое издание труда Л.Врангель "Крым" значится под 1939-ым годом. Но исходя из даты рецензии в "Возрождении" (27.05.1938 г.) это явная ошибка: дата выхода рассматриваемой книги не может позже мая 1938 года! (если только в 1939-ом не было допечатки тиража...).

К сожалению, в России (как и за рубежом, после 1943 года) книга не переиздавалась и давно уже является библиографической редкостью. Полагаю, что воспоминания баронессы Врангель, которая хорошо представляла себе крымские реалии рубежа ХХ века, будучи влюблённой в этот благословенный край, послужили бы неплохим подспорьем и стали важным источником для изучения новейшей истории Крыма. Поэтому желательно было бы переиздание этого раритета.

Обложка и титульный лист книги баронессы Л.С.Врангель Collapse )


Об имморализме и исторической безграмотности споспешествующих делу обустраивания прошлого
Breviarissimus
breviarissimus

Феномен небывалой популярности жанра альтернативной истории (АИ) уже неоднократно подвергался препарированию и всестороннему обсуждению в литературных и научных сообществах. В частности, здесь можно ознакомиться с одной из попыток первичной классификации АИ-произведений, хотя и на несколько устаревшем материале - типовые цели прогрессоров, устойчивые штампы, "любимые" герои/вражины и пр. Меня же давно интересует несколько иной, узко-специфичный, аспект трешевой АИ-макулатуры, создаваемой, как правило, лицами, считающими себя самодеятельными историками-от-Бога. Наличие или отсутствие писательского таланта в данном случае не так уж и важно, поскольку своя аудитория у "попаданцев с ноутбуком" имеется: 3000-ный тираж книги, сюжет коей крутится вокруг судьбы "промежуточного патрона"(ТМ) или иных технических нововведений, в корне меняющих судьбу безблагодатных предков, завсегда разойдется среди "заклепочников" и прочих технарей-моделистов, рассматривающих историю Отечества сквозь призму судьбы тех или иных девайсов. Вопросы же этики и морали остаются в стороне, полностью игнорируемые пейсателями яко не бывшие.


Из наблюдений за бытом пациентовCollapse )

О Добролюбове
Breviarissimus
breviarissimus

Закрытый для иностранцев, сумрачный и ревущий по утрам заводскими гудками, город Горький имел какую-никакую гуманитарную интеллигенцию и краеведение. "Всё как у взрослых". Благо Нижний Новгород известен с XIII века, Минин опять же с Пожарским, фотографии карелинские, Пушкин сидит в своем местоимении, пережидая холеру 1830 года - фактуры много, всем исследователям хватит. Но поскольку вдохновляемая руководящей силой марксистско-ленинского учения, советская наука была обязана акцентироваться на личностях "прогрессивных", то в каждой местности быв. СССР неминуемо появлялись свои краеведческие "пунктики". В Горьком таковым являлось горьковедение - то есть дотошный и идеологически выверенный разбор всего понаписанного Алексеем Максимовичем. Бронзовый истукан на одноимённой площади разросся в местечковой гуманитарной сфере до галактических масштабов, и горемычные кафедры ВУЗов занимались схоластикой на бесконечные темы из жизни и творчества Буревестника. "Даешь 50 томов ПСС Горького кажному горьковчанину!" и т.п.

На фоне роскошного и безбрежного в познавании Максимки, куда более скромно смотрелся второй, но не менее важный "пунктик" нижегороцкого советского краезнавства: звезда революционно-демократической критики XIX века Николай Алексеевич Добролюбов. Восторженные отзывы Ленина о нём широко известны: "Две его статьи - одна о романе Гончарова "Обломов", другая о романе Тургенева "Накануне" - ударили как молния. Я, конечно, и до этого читал "Накануне", но вещь была прочитана рано, и я отнесся к ней по-ребячески. Добролюбов выбил из меня такой подход. Это произведение, как и "Обломов", я вновь перечитал, можно сказать, с подстрочными замечаниями Добролюбова. Из разбора "Обломова" он сделал клич, призыв к воле, активности, революционной борьбе, а из анализа "Накануне" настоящую революционную прокламацию, так написанную, что она и по сей день не забывается". Естественно, столь лестная характеристика вождя революционного пролетариата не могла не вылиться в исступлённую  "любовь" историков и филологов страны Советов. Горьковские ученые мужи были вынуждены относиться к Добролюбову особенно внимательно, поскольку сего ярого мужа угораздило родиться именно здесь, на брегах Оки и Волги. Представительные конференции, сборники статей, ИнЯз имени Добролюбова: не культ, но почитание уж точно.

Закатившееся солнце социализма повергло страну в копошащийся денежными червяками хаос, а многих прежних кумиров свергло с пьедесталов и заволокло дымкой небытия. Как корова языком слизала. Н.А.Добролюбов не избегнул этой участи, хотя и остался (по какому-то недоразумению) в школьной программе. И надо же было так случиться, что не так давно мне, многогрешному, приспичило срочно найти информацию по личности Добролюбова, в несколько более подробном объеме, нежели сухие строчки Википедии. Беглый экскурс в сети меня настолько заинтересовал, что я принялся "копать" с удвоенным рвением и выяснились прелюбопытнейшие детальки к образу "несгибаемого борца за народное дело".

Во-первых, последний сборник научных статей, посвященный анализу добролюбовского наследия вышел в 1989 году (М.,"Советский писатель", 1989), а после - могильная тишина. Гробовое молчание. Персона искусственно накачивалась значимостью, и как только насос захлебнулся, всякий интерес пропал. Музей в НН что-то еще проводит по старой памяти, провинциальные слёты, радость престарелых пионэров от социалистического литературоведения, утопающих в многочисленных докладах на темы, никак с нашим героем не связанные: сборничек-то по итогам выпустят, а необходимый минимум публикаций на кандидатскую никто не отменял-ссс. Мелочь, но показательная. "Неуловимый Джо", никому не нужный. Тень символа минувшей эпохи.

Во-вторых, мы , привычно оперирующие зазубренными оценками Чернышевского и Ленина, никогда не вникали особенно в тонкости: а почему, собственно, фигура молодого человека, прожившего на свете всего 25 лет, оказалась настолько значимой в истории русской литературы? "Титан духа", да, очень информативно. "Луч света в темном царстве" в школе читали все, а многим учащимся знакомство со статьёй заменило чтение аутентичного текста самого Островского. Удобно, безусловно. Но ключ к личности Добролюбова возможно найти лишь взглянув на панораму русской словесности 40-60-ых гг. XIX века сверху, вылезши "из мышиной норки" (если уместна здесь будет эта метафора Л.Н.Гумилева).

Перед взглядом всякого беспристрастного исследователя неминуемо откроется занимательная картина: ведущую роль в русской критике того времени занимали носители пуританского сознания. Что Н.Г.Чернышевский, что его ученик Добролюбов были выходцами из семей священнослужителей, причем довольно благополучных. Отринув традиционные для отчего дома идеи, они сохранили многое от атмосферы, в которой росли: они были аскетами и фанатиками высшей пробы. Как и подобает ультраотродоксам, они гармонично соединяли чистоту с лютой ненавистью, и при том что демократическая опчественность почитала их святыми, все "еретики", имевшие с ними дела и не разделявшие их мировоззрения, крайне возмущались их ядовитостью и нетерпимой злобой. А.И.Герцен называл эту когорту "желчевики". Никакой литературы "до них" эти товарищи не признавали, за исключением св. равноап. Виссариона Белинского, да ещё, пожалуй, Гоголя, которого они узколобо понимали как сатирика и только. Вчитываясь в сочинения г.Добролюбова, через некоторое время начинаешь осознавать: да ведь ему вообще "по барабану" сочинения гг. Островского, Тургенева, Фета etc. Они интересовали Добролюбова лишь как предлог для критики окружающей действительности, а также как почва для завуалированных призывов к изменению этой действительности. Анализируя "Обломова", он внятно и резко выразил свои настроения по отношению к дворянству - ленное и бездеятельное, не способное к прогрессу и должное (по его мнению) уйти с исторической авансцены. Учитывая, что именно дворянство было классом, составлявшим оплот русской государственности, легко понять революционные устремления автора статьи. Впрочем, равно автор ненавидел купечество, духовенство и вообще всё, что связывало русское крестьянство со своим прошлым и прошлым страны. "Мы наш, мы новый мир построим".

Литераторы, выросшие в лоне дворянской культуры, такие как Фет,Тургенев, отчасти Л.Толстой платили Добролюбову и Ко той же монетой, и органически не переваривали молодого нахального плебея, презиравшего романтику и традицию. Вспомним, что именно статья Добролюбова, посвященная роману И.С.Тургенева "Накануне", послужила причиной личного разрыва Некрасова и Тургенева: поэт, будучи редактором журнала "Современник", предпочел поставить статью в печать, заведомо зная о не просто отрицательной, но гневной реакции Ивана Сергеевича на опус Добролюбова. Идеологическая целесообразность заставила наплевать на многолетнюю дружбу. "Надо, Ваня, надо...". Крайне интересна и познавательна оценка Добролюбова данная Ф.М.Достоевским, формально не принадлежавшим к лагерю "дворянской литературы", но, тем не менее, подвегавшемуся критическимому разбору со стороны плеяды птенцов Чернышевского, "деловых людей", как их иронически именовал сам Федор Михайлович. В примечаниях к статье Д. Аверкиева об Аполлоне  Григорьеве Достоевский суммирует свои высказывания о Добролюбове, давая сравнительную характеристику этих двух критиков: "Добролюбов был очень талантлив, но ум его был скуднее, чем у Григорьева, взгляд несравненно ограниченнее. Эта узкость и ограниченность составляли отчасти даже силу Добролюбова. Кругозор его был уже, видел и подмечал он меньше, следственно) и передавать и разъяснять ему приходилось меньше и все одно и то же; таким образом, он само собою, говорил понятнее и яснее Григорьева. Скорее договаривался и сговаривался с своими читателями, чем Григорьев. На читателей, мало знакомых с делом, Добролюбов действовал неотразимо. Не говорим уже о его литературном таланте, большем, чем у Григорьева, и энтузиазме слова. Чем уже глядел Добролюбов, тем, само собой, и сам менее мог видеть и встречать противуречий своим убеждениям, след<ственно>, тем убежденнее сам становился и тем все яснее и тверже становилась речь его, а сам он самоувереннее". Исчерпывающая характеристика. Почти что по ленинскому афоризму "Лучше меньше, да лучше".

Будучи безусловно талантливым человеком, с ярчайшим литературным дарованием, Добролюбов и его коллеги по цеху "ревдемократов" рассматривали всю русскую литературу как инструмент, имеющий функцию "топора", чье предназначение единственно заключается в сломе старого мiра и пестовании новой интеллигенции, которая поведет Россию к светлому будущему. Поколение делавшее октябрь 1905-го, а затем и февраль с октябрем 1917-го, росло на добролюбовско-чернышевских дрожжах, получая прививку нетерепимости к дворянской культуре (а иной и не было до тех пор на Руси) и учась воспринимать литераторов вполне себе утилитарно. "Инженеры человеческих душ"(С). Жалко, не дожил мальчик.

P.S. Из воспоминаний А.Я.Панаевой: "На одном из литературных чтений Тургенев, недовольный его статьями, заспорил о нём с Чернышевским. В заключение спора он бросил: "Вас я ещё могу переносить, но Добролюбова не могу". "Это оттого, — сказал Н. Г., — что Добролюбов умнее и взгляд на вещи у него яснее и тверже". «Да, — ответил И. С. с добродушной шутливостью, которая очень привлекательна в нём, — да, вы — простая змея, а Добролюбов — очковая змея."


О мемуарах молитовских и прочих
Breviarissimus
breviarissimus

Мемуаристика всегда высоко ценилась исторической наукой как один из важнейших источников информации по эпохе. Более того, само появление жанра мемуара было знаковым: именно на рубеже эпохи Возрождения человек отделил себя от общества, научившись осознавать "самоценность" личного исторического опыта. Виднейший русский специалист по мемуаристике А.Г.Тартаковский констатировал единство целевого назначения мемуаров, состоящее в стремлении "запечатлеть для современников и потомства опыт своего участия в историческом бытии, осмыслить себя и свое место в нем". Воспоминания графини Дашковой, Черчилля, Аббы Эбана, Болингброка, И.А.Анненкова, - несть им числа, погружают читателя в мир минувших битв и интриг, дипломатических и бытовых, кровавых ристалищ и любовных многоугольников. Память человеческая слаба на статистику, но цепко держит любое прочувствованное и сердечно выстраданное: потому и слышится нам с каждой странички послевоенных покаяний генералов вермахта: Гитлер - идиот, рюсская зима - суровая, а мы сироты кайзеровские, ыыыыы ... Потому криком кричит Никитка Хрущев-Кукурузный каждой строчкой своих надиктованных (малограмотен был) мемуаров - не я, не я сажал/стрелял/подписывал, не я, а усатый!

И по этой же причине любая мемуарная литература, касавшаяся бытия Страны Советов, вплоть до 1991 года подвергалась жестокой редактуре и правке. Выхолащивали книги целыми главами, нещадно резали упоминания о "неупоминаемых" партцензоры, искусствоведческие и литературоведческие научные мафии втихомолку резали мемуары "нерукоподатных" и просто неудобных, целые отделы в издательствах специализировались на визировании и прочем карательном "литовании", причем не останавливались на первой правке - карались и упущения 1-го издания. К примеру, читая первое однотомное издание (1969 г, АПН) "Воспоминаний и размышлений" Г.К.Жукова и трехтомник 1985 г. (изд. 6-е) невозможно отделаться от мысли, что эксперты Главпура СА и Минобороны СССР многия годы ничем другим не занимались, кроме как кромсали книгу покойного маршала по живому тексту, то внося шизофреничные своею бессмысленностью упоминания о политрабтнике 14-ой армии Л.Брежневе, то вырезая пассажи о Главковерхе с мудрой трубкой в зубах.

Отсюда, из печального опыта знакомства с кастрированными воспоминаниями Н.К.Кузнецова, А.И.Микояна и прочих бесчисленных деятелей эпохи развивавшегося, но так и помершего недоразвитым социализма, проистекает моя искренняя любовь к нередактированным мемуарам. Особливо, ежели они имеют касательство к нижегородскому краеведению. К сожалению, после революции горьковчане оставили крайне немногочисленные свидетельства, коих бы не коснулась карающая рука строгого мужчины в штатском и с ножницами: город был закрытый, людЯм именитым (вроде крупных конструкторов и партначальников) аннуитетные записки воспрещались apriori, а которые и кропали что-то "в стол", так после их кончины КГБ забирал заветные тетрадочки на Воробьевку, где бисерно исписанные листочки умирали в пудовых сейфах на вечном хранении. Ну а рядовые хмурые жители горького города частью боялись собственной тени в погонах, а в большинстве просто не видели надобности в такого рода писанине: утренний трамвай, 6-ая проходная, конвейер, вечерние 200 гр. на "пьяном перекрёстке", отбой под телевизор; циклично, всепогодно и во веки веков, аминь  Слава КПСС. Отдельной строкой можно было бы выделить т.н. "военную мемуаристику" горьковчан - участников Великой Отечественной, но она довольно узка, бедна числом и тенденциозна (так воспоминания "человека-улицы", А.В.Самочкина, трудноватенько читать не столько из-за неудоброваримости слога, сколько по бешеному градусу самолюбования автора, густо замешанному на передовицах "Правды" сусловского разлива). Коли литературная основа хренова изначально, не помогала и редактура таких признанных мэтров как Шамшурин...

Однако же, чудесные возможности Интернета, предоставляющие любому желающем вывалить в сеть свое творчество, позволяют, иногда, найти и подлинные жемчужины народной мемуаристики. В частности, мне было очень приятно наткнуться на автобиографические записки доктора физ.-мат. наук  Бориса Осадина, сталинградца по рождению, проведшего большую часть своего детства и юности в г.Горьком, на Молитовке.  Крупный физик, занимающийся многие годы проблемами термоядерного синтеза, известен, помимо прочего своей бескомпромиссной и просто упёртой позицией по вопросам самого разнообразного плана: сторонник переименования Волгограда в Сталинград, давний борец с "токамако-мафией" (проще говоря, с теми представителями академической физики, что ранее морочили голову советскому руководству, обещая быструю постройку термоядерной электростанции, а ныне успешно втюхивают эту идею чиновникам МАГАТЭ и ITER), подписант ряда писем в защиту Сутягина, Данилова и прочих учёных, обвиненных ФСБ в шпионаже ... короче говоря, дяденька неукротимого темперамента и воли. Помимо всего прочего, Б.Осадин на своем личном сайте выложил прекрасную, искреннюю и безыскусную повесть под названием "Молитовка. Школьные годы в Нижнем". Такого удовольствия от чтения я давненько уж не получал... просто не попадалось мне ещё ничего схожего по накалу и количеству "этнографических зарисовок" на горьковском послевоенном материале. "Это просто праздник какой-то" (С). И тем они более ценны, что автор - человек образованный, не просто грамотный, но академичный и скупулезный, и, вместе с тем, хлебнувший полною чашей горюшка послевоенной разрухи, полной победного торжества и послепобедного похмелья, тяжкого труда и бытовых ужасов: таких обыденных для мальчишек с искалеченным военным детством.

Резюме: настоятельно рекомендую к прочтению.



P.S. Несколько фрагментов для затравки: Collapse )

О специфике литературного труда в постписьменную эпоху
Breviarissimus
breviarissimus
Надолго ли, коротко ли, исподволь или явно, но "застой" наваливается на страну своею аморфною тушей: жить становится скучнее и скучнее, господа. Антон Павлович Чехов с его ружьями, стреляющими раз в год на сцене МХАТ, не представляет уже никакого интереса для нервной аудитории молодых наркоманов от ТВ и DVD. Равнодушие и ленность повелевают нашими желаниями, хотениями и приглушают инстинкт тяготения к свету. То ли нефть подешевела, то ли чувства обесценились, но погружение в дешёвку окружающей реальности просто становится невыносимо... Разумеется, всё вышеизвергнутое есть мой, личный и очень субъективный взгляд на августовскую тишину дремотной болотины.

Еле сдерживаемые позывы к зевоте, скверно маскируются полуулыбкой: "Семимильными шагами к процветанью и успеху нас ведёт ЕР родная". В "белом венчике из роз"(С) впереди сами-знаете-кто. Reruin novus ordo nascitur - и валятся поверженные идолы минувших десятилетий, ввергаемые в узилище памяти крепенько и навсегда. Почти как МБХ в Краснокаменской санатории. Писатели, властители дум и трепетатели девичьих сердец былых времён, ныне обозначены как производители коммерческого продукта с соотвествующим социальным рангом. Для тех из баснописцев, кому ещё не остобрыдла политика, методические пособия пишутся Сурковым, ФЭПом и прочими служителями государственного Ваала. Прочие же литераторы довольствуются указивками своих издателей и редакторов. "Каков поп, таков и приход" - говорит русская народная поговорка. Применительно к изданию художественной литературы данная афоризьма расшифровывается приблизительно так: "Пиши, что читают!".

В частности, наиболее продвинутые командиры книгоиздательского бизнеса, дабы начинающие авторы в полной мере прониклись "требованиями исторического момента", составляют своего рода кондуиты для своих кормильцев. К примеру, издательство "Крылов" (СПб), известное тем, что облекло в печатную форму широко известную антиутопию/дилогию Беркема Аль-Атоми "Мародёр" и "Каратель" предъявляет к романистике, публикуемой в серии фантастики "Мужской клуб" следующие требования (источник здесь):

Технические требования к авторам «Мужского клуба» издательства «Крылов»:
1. В данный момент издательство «Крылов» в первую очередь рассматривает произведения, которые могут выйти в составе следующих серий:
- «Историческая авантюра» — историко-авантюрные романы, альтернативная история, приключения наших современников в прошлом;
- «МК-fantasy» — классическая героико-приключенческая фэнтези, городская фэнтези, приключения наших современников в фэнтезийных мирах;
- «Атомный город» — посткатастрофический либо постьядерный боевик, романы о последствиях интервенции иностранных армий на территорию России (в духе «Мародера» Беркема аль Атоми).

2. «Мужской клуб» крайне заинтересован в авторах, которые готовы работать в плотном контакте с редакцией, что предусматривает обсуждение синопсиса романа и рассмотрение каждой написанной главы на первом этапе создания произведения.

3. Объем произведений — 13-15 авторских листов (авторский лист — 40 000 знаков с пробелами по статистике программы «Word»)

4. В «шапке» романа автор должен указать свое полное ФИО, псевдоним (если он есть), электронный адрес для связи (либо телефон), название произведения. Точку в конце заголовка не ставят. Цитаты в кавычки не заключают.

5. Язык произведений — современный русский, без архаизмов, диалектизмов и злоупотребления любой терминологией. В произведениях серии «Историческая авантюра» допустимы не более 1-2 архаизмов на абзац.

6. Крайне не приветствуются подробные описания, не имеющие решающего значения для сюжета (устройство скандинавского драккара, схема сборки-разборки пулемета «Максим», структура сословного общества Древнего Рима и т.п.)

7. Роман должен иметь только одну сюжетную линию и линейную структуру, больше действия, меньше рассуждений. Ретроспектива возможна, если является сильным драматургическим приёмом, либо сюжетообразующим элементом, но лучше обойтись без неё.

8. Только один главный герой — в крайнем случае, с одним-двумя спутниками. Главный герой не погибает. Подругу героя могут убить, но не должны мучить и насиловать.

9. Наш герой — настоящий мужчина, решительный, уверенный в себе, харизматичный победитель. Произведения о неудачниках не принимаются

10. Роман, претендующий на публикацию, должен иметь следующую структуру:
- в первой главе происходит знакомство с главным героем (и его спутниками). Обосновывается способность ГГ разрешать возникающие проблемы и решительно действовать в острой ситуации. Персонаж должен быть психологически достоверным и убедительным (т.е. никаких студентов, внезапно становящихся великими воинами и могучими магами);
- действие развивается динамично, с резкими сюжетными поворотами через 1,5-2 авторских листа: в каждой главе герой выпутывается из очередной переделки и тут же попадает в следующую, из которой ему предстоит найти выход в следующей главе (см. классику приключенческой литературы: «Остров сокровищ» Р.Л.Стивенсона, романы Вальтера Скотта, Александра Дюма, Фенимора Купера и т.д.);
- по ходу действия герой наращивает «экспириенс»: концентрирует ресурсы, развивает способности, утверждает либо повышает свой статус в социальной среде, в которой оказался, ГГ заметно эволюционирует от начала к финалу, приключения накладывают на него отпечаток, как внутренний, так и внешний;
- финал — оптимистический, на грани с хеппи-эндом: полная победа над противником и выполнение основной задачи (для законченных произведений) либо промежуточная победа (для циклов).

Произведения, не соответствующие вышеприведенным требованиям, будут рассматриваться во вторую очередь. В дальнейшем, вероятно, список будет пополняться. Еще раз подчеркиваю: нас остро интересуют писатели, готовые работать в этих рамках и плотно сотрудничать с редакцией. Остальные - постольку-поскольку.

Распространение данной информации не возбраняется.



Комментариев здесь по идее не требуется. Если только коротенько... Как можно уяснить из вышецитированной шпаргалки, хорошо осведомлённые о читательских пристрастиях издатели детально направляют полёт писательской фантазии в рыночно обусловленное русло. П. № 7 ("Роман должен иметь только одну сюжетную линию ... ") вкупе с п. № 8 шедевриален: стало быть наш современник априори почитается деревянным чуркою, не способным уследить более чем за одним Главным Героем, он же в тексте - "ГГ" Кроме того, парадоксальное требование не насиловать и не мучить подругу ГГ, ввергает меня в тягостное недоумение: то ли издатели перестраховываются в свете законодательства по борьбе с экстремизмом, то ли редакторам просто насточертело в сотый раз перечитывать нудные сцены постановочных изнасилований на фоне лазерных бластеров и прочих говнотрикстеров. Императивное пожелание "Наш герой — настоящий мужчина, решительный, уверенный в себе, харизматичный победитель" для полноты картины дополняется вбитым в писательскую голову гвоздём (чтоб уж самый тупой бумагомарака "въехал"): "Произведения о неудачниках не принимаются". Вот!

Здесь порылась собака, господа! Так и должно было случиться - тени минувшего застоя неизбежно вызовут к жизни и самые выморочные призраки "соцреализьма". И ладно бы максимо-горьковского, но нет - камлают демонов в стиле панфёровских "Брусков", только на фэнтезийном материальце.

С чем и поздравляю горемычных зашуганных фантастов, правильно ориентированных командате от книгоиздавства и нас с вами, гг. читатели.

P.S. Справедливости ради хочу отметить, что цветасто-обложечное дерьмецо, в изобилии унавозившее полки книжных магазинов в последние 15 лет, мне, соцреалисту с дореволюционным/доперестроечным стажем, куда милее вычурных высеров т.н. "контемпоральной" поэзии, "актуальной" прозы и прочих амбициозных айги. Булатные мечи за 1 долл. 20 цент. / страничка намного честнее бесталанного дрочения на бумагу, да куцего хвоста, распущенного пред закатными филологинями, страшными как смертный грех. У "Крылова" такса фиксированная и редакторы грамотные, в горние сферы не суются. Пятачок, полушка, лист, рубель, цикл, тираж, приноси ещё ... А что же вы хотели, господа? За что боролись, так тому и надо.